Отчужденность.

 

Аркадий посмотрел ему прямо в глаза - холодные и безразличные сверла. Аркадий нечасто смотрел людям в глаза, экономил энергию, но сейчас посмотрел и увидел в них пустоту чужого. Ему было интересно, что же отражается в зрачках, тех, кто собирается его убить, в глаза его врага. Он ожидал ненависти, но там ее не было. Враг смотрел как бы сквозь него и в его взгляде светилась боль и вызов мирозданию. На секунду Аркадий почувствовал, что эти глаза больше не чужие, а его собственные, и тогда вокруг начал замерзать ад.

 

 

Крупные хлопья снега таяли в воздухе, не успевая достичь черного от влаги асфальта. Огромные танкеры небоскребами возвышались среди старых портовых зданий. Вокруг пятилетнего мальчика кружили с криками чайки. Он, облокачиваясь на кованное загрождение набережной, кидал птицам что-то из пакета, видимо крошки хлеба, которые исчезали навстречу черному пенящемуся морю. Чайки ловили корм на лету, и тот так и не успевал достичь свинцовой воды. За плечики мальчика обняла потрясающей красоты молодая девушка, и улыбаясь что-то шептала ему на ухо. Аркадий не мог отвести взгляда от ее пшеничних кудрей, выбивающихся из-под белого берета. Он мечтал о том, чтобы быть с ней и жить одной семьей, а мальчик был бы их сыном. Девушка обернулась и их глаза встретились. Затылок Аркадия похолодел от этого безразличного взгляда. Она казалось смотрела сквозь него, стараясь сделать так чтобы его вообще не было. Девушка взяла мальчика за руку и торопливо удалилась прочь. Аркадий повернулся к своему собеседнику, с трудом улавливая обрывки его торопливого монолога.

 

-..знаешь что делать... щелкнул и назад... бабки приличные... один день туда  - один назад... Ты согласен?

 

Аркадий взял протянутый конверт и даже не раскрыл его. Ему было все равно что там.

 

- Согласен...

 

 

Враг безмолвно бросился вперед, пытаясь преодолеть растояние между ним и Аркадием в один световой миг. Его движения были наполнены полной решимостью уничтожить все препятствия на своем пути. Два тела столкнулись и Аркадий упал плашмя щекой на ребристое дно резиновой моторной лодки. Во рту был солено-металлический привкус, то ли от  морской воды, то ли от сочившейся из десен крови.

 

 

Вечерело. Аркадий бросил свой рюкзак на решетку палубы старого рыбацкого буксира. Под крик чаек судно отплывало навстречу серому горизонту, туда, где уже наступала ночь. Волны неторопливо разбивались об ржавеющий борт и исчезали в пенящемся шлейфе. Загруженный мороженной рыбой буксир удалялся в море на полных оборотах. Аркадий проверил висящюю на шее камеру Никон. Он уже проверил ее несколько раз до этого, поэтому никакого смысла его действия не имели, это была скорее привычка. Ехать предстаяло всю ночь. Невдалеке, опираясь на борт, стоял еще один фотограф и всматривался в горизонт. Аркадий решил подойти и познакомиться с ним.

 

- Аркадий! – сказал он, протянул руку и встретился с холодным безразличным лицом. Незнакомец, поджав губу улыбнулся и понимающе зажмурил глаза. Затем он резко развернулся и пошел к командной рубке, оставив Аркадия стоять в одиночестве с протянутой рукой навстречу свистящему ветру. Аркадий вздохнул. «Один день туда – один назад» - это не так уж много.

 

Буксир уже 5 часов как двигался на север. Аркадия разбудил электронный писк дешевого будильника. Он дрожащей рукой нажал на кнопку и вышел в обшарпанный коридор внутренней палубы. Стальные ступени глухо цокали, пока Аркадий подымался на верхнюю палубу. У кормы моряки выбрасывали груз – метровую рыбу - за борт. Вокруг валялись разбросанные от качки пустые пластиковые контейнеры с колотым льдом.

 

- Ну рыба курва, тогда негалимо за борт... А так вдруг пропустит.

 

Рядом стоял Антанас, стареющий капитан с долгим трудовым стажем. Он был недоволен всей этой авантюрой и вообще был всегда недоволен чужаками на борту. Поднялся и второй фотограф-незнакомец. Аркадий уже выяснил для себя что зовут его Георгий, но за всю ночь так с ним ни разу и не поговорил, он тоже не любил чужих людей или людей дающих ему понять, что он чужой. Георгий переступая через железные тросы подошел прямо к корме. Моряки недовольно матерились, но он не обращал на них внимания и тревожно вглядывался за борт. Аркадий прищурил глаза и посмотрел в том же направлении, на освещенный узким лучом прожектора ночной океан. Волны так же неторопливо раскатывались, но уже с большой амплитудой. На секунду 2 трехметровых черных треугольника мелькнули в свете луча и скрылись в глубине. Аркадию стало не по себе.

 

На ремнях резиновую моторку неторопливо погружали за борт. Аркадий крепко держался за шершавую веревку обтянутую вокруг борта, чтобы случайно не вылететь из лодки, когда та от качки билась об борт ржавеющего буксира. На поверхность океана он старался не смотреть и даже не вслушиваться в его громкие всплески. Наконец лодка закачалась и ледяные брызги оцарапали окаменевший вцепившийся в борт кулак. Аркадий растегнул и тоскливо проводил взглядом скрывающиеся в темноте лямки ремней. Его последнюю связь с привычным ему миром. Георгий рванул на себя шнур генератора и завел мотор. Филюровое солнце постепенно подымалось из-за горизонта. Аркадий наконец посмотрел вперед. Там вслед за судном шла стая десятиметровых касаток. Их было так много что казалось кипит океан. Иногда некоторые из них полностью выпрыгивали из воды чтобы потом с миллиардом соленых брызг шумно погрузиться обратно в черную пучину. Аркадий хотело было пошутить, но, взглянув на лицо Георгия, передумал. Он направлял моторку вдоль стаи так, чтобы стая разделяла его и рассвет. Аркадий расстегнул чехол фотоаппарата и, стараясь не обращать внимания на раскаленные холодом ледяные брызги, начал защелкивать пленку. Зрелище было завораживающее. Розово-фиолетовые лучи рассветающего солнца играли на огромных блестящих чернотой спинах с острыми треугольниками плавников.

Они приближались и на секунду Аркадию показалось что стая развернулась в их сторону. Он оторвал глаза от объектива и посмотрел на Георгия. Тот направлял моторку на полной скорости в центр стаи. Впереди пенился океан и черно-белые гиганты разрезали его поверхность своими стальными телами. Солнце почти полностью поднялось и радуга заиграла на пенищихся брызгах. «Да, ад может быть прекрасен».

 

Они приближались. Георгий отпустил кормовой руль, достал фотоаппарат и стал на одно колено. Огромные черные плавники хлестали по красному солнцу, как всадники несущиеся вперед навстречу битве. Аркадий рванул к рулю и резко повернул лодку в сторону. Георгий бросил фотоаппарат на резиновую палубу. Он развернулся. Холодные и безразличные сверла пригвоздили Аркадия... Рывок. Аркадий почувствовал удар плечом в челюсть... Он попытался подняться на четвереньки. Во рту разливался вкус морозной стали. Удар молота обрушился на затылок. Второй. Третий. Аркадий уткнулся щекой в днище. Георгий встал, потирая кулак. Он не спеша поднял свою камеру и направился к корме. Аркадий краем глаза, не шевелясь, следил за его силуэтом. Резко разогнувшись Аркадий ударил двумя ногами. Георгий чуть не вылетел из лодки, успев схватиться за бортовую веревку. Коротким движением он потянулся к своему высокому полностью зашнурованном ботинку. Щелчок, и в его руках блеснуло лезвие.

 

Лодку подняло на дыбы, а вместе с ней взлетел ввысь и Аркадий. Под ним, разбивая ледяной океан, обрушился вниз черный китовый хвост. Всплеск. Холод обнимал его грудную клетку чугунными обручами. Казалось они защелкиваются на нем один за другим, тяня навстречу полярной бездне. Аркадий выплыл на поверхность, блестящие на утреннем солнце туши чинно проплывали мимо. Обдав его тучей брызг рядом упала лодка. Аркадий судорожно вцепился в борт. От ледянящего холода он пришел в себя, но зрение все еще мутило. Аркадий запрыгнул на борт быстро набирающей воду лодку. Невдалеке всплыл Георгий. Он лежал без движений, уставившись затылком в небо. Воды в лодке все прибывало. Аркадий резко снял ботинки и щучкой бросился в океан. Схватив Георгия за шиворот он развернулся на бок и поплыл обратно  к лодке. Стая касаток удалялась прочь.

 

Удар был настолько резким,  что Аркадий не успел почувствовать боли. Рядом пронеслось тело 4-метрового китового детеныша. Другая касатка протаранила своим лбом тело Георгия. Аркадий нырнул вниз, подальше от поверхности и завис под водой. Перед ним была улыбающаяся усеянная рядом острых клыков пасть. Белые дуги обрамляли равнодушные глаза. Тонкий писк пронзил его притупленный от холода и воды слух. Касатки развернулись и скрылись вслед за уходящей стаей.

 

Из последних сил Аркадий вылез на почти полностью заполненную водой лодку. Рядом плавали брошенные ботинки. Аркадий внимательно оглянулся вокруг. Тела Георгия нигде не было. Боль пронзила бок, видимо несколько ребер были все-таки сломаны. Аркадий дрожащими от судорги руками начал вычерпывать ботинком воду. В сотне метров  безразлично удалялся буксир. Аркадий побробовал закричать, но из его легких вырвался только сиплый хрип.

 

Солнце уже полностью поднялось над чужим и холодным миром. Утро.