Чисто блятская лажа

 

Он шел вдоль грязной стены, переступая через валяющиеся засаленные тазы и кастрюли, раскиданные на буром деревянном полу. Коридор гигантской коммуналки в трухлявом дореволюционном доме, казалось, был нескончаем. Средних лет мужчина очень устал и с грохотом спотыкнулся о кучу наваленной обуви. Он чуть не упал, если бы со всей силой не ударил рукой по обписанной телефонами стене. Мужчина, тяжело вздыхая, вытер пот, ручьями стекающий со лба. Тут он заметил при свете тусклой покрытой паутиной лампы, что его офицерские часы которые он носил с незапамятных времен треснули от удара об стенку. Он сам себе удивился как произошедшее было ему абсолютно безразлично. Задумавшись, он вытащил из кармана портсигар, набитый мятыми зелеными баксами, сэкономленными дочке для взятки при поступлении на ЮрФак, хотел было портсигар выкинуть в грязное разбитое окно, как из темноты коридора, еле передвигаясь, появилась согнутая в пояснице горбатая старуха. Её злобный взгляд отчаившихся зрачков впился в перетянутый рыжей резинкой портсигар, и дрожащая куринная рука была требовательно протянута вперед.

 

Вот уже почти неделю Денис натирал до блеска пол в спортивном зале исправительно-трудовой колонии имени Макаренко. Первый день был самым тяжелым; он шугался всего: лязга ключей, смеха парней, колотящих ложками по железным мискам в едальне, и даже вида собственной приближающейся тени. Денис привычным движением начал хлопать по карманам в поисках сигарет, всё ещё не свыкшись с мыслью, что их у него нет. Опомнившись, он вздохнул и закрыл глаза, вспоминая ее прекрасную гибкую спину с висящим на бедрах разорванным платьем, как его хоть и подстриженные ногти, раздирая в кровь, вцепились в крутые упругие девичьи бедра в диком темпе их натягивая на себя и то сладкое рыдающее всхлипывание заставляющее его кончать опять и опять. Вдруг его кто-то хлопнул по плечу и он резко дернулся от судорожной дрожи, которая бывает, когда застают в полнейший расплох. Это оказался всего лишь навсего его старый приятель, соратник по несчастью ёха:

-         Во бля, пересрал так пересрал, ааа...- улыбался Лёха, чеша свою свежевыбритую бошку с еще не до конца сошедшими маленькими шрамиками от ржавых лезвий казенной парикмахерской.

-         Та иди ты... и без тебя тошно...- пробубнил Денис себе под нос.

-         Хорошая новость. Женькин папанька нас всё таки отмазал. Ну не то что отмазал, но нас завтра переводят в место поприличнее, кажись трудовой лагерь шо ли. Там по-кайфовее будет, гляди и домой ещё сможем выбраться...

-         Домой... – задумчиво промямлил Денис, закрывая опять глаза.

 

Начальник ИТК Владимир Самойлович шумно сербал горячим чаем склонившись, сидя на стуле, над лежащей на полу шахматной доской. На нем была съехавшая на затылок ментовская фуражка, раскрытый пиджак, из-под которого, скрывая его потную, грудь выпирала грязная тельняшка. Штанов на нём не было зато были кирзовые сапоги, которые тщательно начищал до зеркального отражения лысый старикан -  его соперник по шахматам.

-         А ты, Игнатий, силен так силен.задумался Самойлович, чеша свои пухлые ляжки. Ситуация была матовой. В который раз этот прохудившийся дедок утирает ему нос. – Ну вот как тебе это удается, точно лешему продался, падлючья твоя душенка.

-         Ну сразу продался, начальник... Всё очень просто, вы ходите одной фигурой, я другой, да так, чтобы баланс не нарушался. Я не зарываюсь, вперед не лечу, жду пока вы баланс потеряете и тут я настигаю свою фортуну.- спокойно сказал старикан, который, когда передвигал ту или иную фигуру, даже не смотрел на доску.

-         Пиздишь ты всё, тебя послушать так всё как два пальца обоссать. Вот скажи мне, что за каверзу ты придумал-то с этой шантрапой из 36 микрорайона? Ну напортачили они, может их них ещё люди вырастут..отцы семейства..хуё моё...- Самойлович был явно раздражен своим очередным проигрышем, а старик свой секрет так и не выдает.

-         Я лишь песчинка, слуга божья, мне говорят - я делаю. -  с этими словами старик протянул потасканный офицерский портсигар. Резинки на нем уже не было и закрывался он свободно. Самойлович раскрыл его и довольно прохрипел:

-         А сорванцы думали, что уже упорхали...

 

Ночью Дениса разбудил охранник скрипом открывающейся, обитой железом двери.

-         Вставай бля..тро на хуй! – сказал, берясь за дубинку, демобилизованный бывший старшина.

Денис продрал глаза. Утром и не пахло, хотя при казенном свете было и не понять. С пристегнутыми руками за спиной Денис поволочился направляемый резкими ментовскими пинками. До конца он лишь проснулся, когда он оказался в слабоосвещенной котельной. Он протер свои освобожденные окаченевшие запастья и тупо спросил охранника:

-         Где это я?

-         Сверхурочная – рявкнул тот, торопливо закрывая за собой решетчатую дверь.

 

Денис оглянулся вокруг, сердце его билось в бешенном темпе, а когда он увидел стоящих под стенкой сотоварищей Лёху и Жеку, горло его пересохло. Все хранили молчание. Но долго им ждать не пришлось. Из глубины котельной послышались голоса. Разобрать что они говорили было трудно, лишь слышались отдельные фразы типо «Секелёк» или «Ща задавим кексу». Денис с силой сжал кулаки – он решил стоять до последнего и встал в боксерскую стойку... Никто не появлялся. Нет, лучше спрятаться, подумал Денис и торопливо пошел в темный угол к большому узлу потеющих и шипящих труб. Там что-то шевельнулось. Денис не успел разобрать что... Яркая белая вспышка разорвалась в мозгах и сладкое, но неприятное ощущения падения назад в кучу гусиных перьев овладело сознанием Дениса.

 

Он очнулся, со лба капала кровь. Оглянувшись вокруг, Денис с трудом мог поверить в реальность происходящего. Вокруг на корточках сидели десятки тел, казалось их было около сотни, но предметы двоились перед ним и Денис вряд ли мог сказать даже примерное количество людей, сидящих вокруг него. Людьми их назвать было тяжело таких он даже на зоне никогда не видел. Вернее, все атрибуты людей у них были: лысые изуродованные шрамами затылки, сверкающие пропастью угольки глаз, острые подбородки и жилистые торсы. Именно с них Денис не мог оторвать взгляд. Тело каждого из них было покрыто  темно синими дичайшими татуировками похожими то ли на карельские, то ли на степные хазарские узоры. Иногда  Денис четко видел сквозь эти узоры отображение православных икон с ликом Богоматери. Зрелище было завораживающее и воистину гипнотизирующее... Со временем он начал разбирать доносящиеся до него звуки тяжелых ритмичных вздохов. Денис с трудом обернулся и увидел как на одном из его товарищей сидела эта тварь, теперь больше напоминающая монстра из фильма  «Чужие» и, сжав удавкой горло Лёши, прогнув  его спину назад, дергалось над ним  в бешеном за пределами природного темпе. По безжизненно дрожащим лешиным ногам Денис понял, что Лешу нещадно отхуячивают в жопу, которая тогда напоминала кровавое месиво. Странно, но Леша не производил и звука. На один момент его голова была вскинута лицом к Денису, и тот смог наконец его рассмотреть и по выпученным глазам и посиневшим губам Денис понял, что Леша мертв.

 

Денис увидел и Жеку... Тот со слезами на глазах давился стекающей у него изо рта спермой, которая, смешиваясь с кровью из носа, капала у него с подбородка на холодную землю. Сзади него с высунутым языком пыхтела разтатуированная тварь. Остановившись, она начала вытаскивать блестящий от крови длиннющий член, напоминая огромное насекомое, впившееся в жертву жалом. Ловко отпрыгнув в сторону, тварь скрылась в темноте и на ее место бросились три других тела, как разьяренные бультерьеры, вцепившись друг в друга за место быть первым. Денис, собрав все силы, резко вскочил. Толпа тварей ожила и казалась действовала, как единый организм. Попятившись чуток назад, толпа в прыжке сбила Дениса с ног. Резкая боль внутри от пробивающегося к животу чего то стального смешалась с диким выкриком «Ееееееххааааххххуууу» и Денису показалось, как сотни разтатуированных хуев уткнулись ему в лицо...

 

Утро было пасмурным; моросил мелкий дождь. Видавший виды старший надзиратель ИТК имени Макренко Никитин откручивал пожарный кран, который всё время проворачивался. Сломав себе ноготь он громко выругался:

-         Чисто блятская лажа!

Наконец мощная струя воды оживила валяющийся на ноябрьской влажной земле шланг. Молчаливо стоящий рядом угрюмый напарник поднял его с земли, шумно смыл два безжизненных тела их в мутную помойную реку и развернулся к третьему.

 

-         Ты чё делаешь, едиот, бля. Этот еще дышит.

-         Так шо иво в медчасть?

-         Какую на хуй медчасть! С него в этой жизни уже хватит... медиков.с этими словами старший надзиратель, хлюпая по грязи, наклонился над синеющим телом. С половины него была содрана кожа, другая половина была забрызгана кровью и спермой. Не без отвращения Никитин наклонился и резко дернул валяющего двумя руками за голову пока не послышался хруст.

-         Никитыч... ты ж, бля, сегодня человека убил. -  обратился к нему напарник, наблюдая как последнее изуродованное тело медленно исчезает сквозь желтую воду.

-         Не, брат... Он убил себя сам.тихо ответил Никитин, сворачивая шланг.