Гоблин – человек без паспорта.

 

Ночная тайга темным мехом исчезала за горизонтом. Сумерки сгущались, постепенно окружая пятно света фар одиноко несущейся вперед «восмерки». Гоблин сидел справа от водителя и, расширенными от ужаса глазами, таращился вперед. Ему казалось, что по бокам, вслед за его машиной, галопом несутся бледно елые драконы – отродья сибирской тьмы.

 

Он то и дело резко оборачивался в сторону, но перед ним расстилался лишь манящий своей враждебностью лес. Но, как только Гоблин смотрел вперед на потрескавшуюся в ярком свете дорогу, драконы выползали обратно и, как черноморские дельфины, неслись вперед, сопровождая ревущую на последних скоростях машину.

 

-         Вот я достаю из моих широких штанин красную паспортину....

Иеееехххааааа! – Гоблин истерически рассмеялся, лихорадочно стуча бордовым паспортом о бардачек. Плюнув на карандаш, он старательно заштриховал свое имя, по которому его уже 15 лет никто не звал, и вместо него написал «Гоблян». – Яхххааааххааааа!

 

Затем, раскрыв паспорт посередине, он высыпал на него остатки перемолатых в пыль грибов и одним залпом вдохнул в себя эту трухлую смесь.

 

-         Пойдемка, покуримка! – с этими словами Гоблин поджег

паспорт и прикурил с помощью горящего документа самокрутку. Сидящий рядом молчаливый водитель никак не прореагировал на происходящее. Через секунду горящий паспорт скрылся в выхлопных газах, оставляя тайге память о ее диких гостях.

 

 

-         ... Але, прием! Это начальник ночной смены  капитан

Петренко, а это кто?... Та, бля, не хуя не слышна!... Петренко, говорю я вам, ебте..реступники? ... Нет, никого не задержали... И не задерживать?... Оо, вооружены. Вас понял... Да, да! Та понял, говорю же! Конец связи.

 

Неопределенного возраста сутулый капитан наскоро сколоченной погранзаставы облизнул горькие от водки усы и направился к шлагбауму.

 

-         Кротов! Та иди сюда, ебаный в рот! ...Дело серьезное.

Государственной важности.. нам едут... Та в пизду ревизор - беглые зэки... Чё очко заиграло-то! Та небоись государственная граница ебте не фигли-мигли. Короче, мы бы их сами завалили, но знаешь как там в центре все через жопу... Короче пропустишь тиха, впереди их ОМОН ждет. Так что давай тут без подвигов на сегодня.

 

Кротов о подвигах и не думал, а думал о Машке. Трусы уже слипались от засохшей спермы, а увольнительную никак не дают. Говорят людей нет на посту стоять, а он же тоже человек. Невмоготу уже.  Перед ним бесшумно медленно выплыла из темноты заляпанная дорожной пылью «восмерка». Легки на помине. Кротов сжал рукоятку своего калаша. Вот полоснуть бы по ним очередью, может тогда бы с Машкой и отпустили повидаться.

 

Водительское стекло плавно опустилось и костлявая обмотанная проволкой синих вен рука протянула помятый паспорт. Кротов уверенно взял документ и вслух прочитал:

 

-         Даниил Морозов! ... А тот кто? Где паспорт?

-         Гоблин, а паспорта нет – он его выкинул, – спокойный

не меняющий интонации голос оглушил Кротова. Прямота и наглость его обескуражила и он уже, насупившись, собрался попросить выйти пассажиров из машины, как встретился взглядом с водителем. Стальные серые зрачки усыпляли постового. Кротов видел, как из жестоких ледянных губ сатанинской вакханалией выползает папиросный дым. Нарушая все законы физики, фиолетовые кренделя на секунду застыли, а затем медленно заползли обратно в щель безжалостного рта. Кротов молча протянул паспорт обратно. Мелькнув красными фарами, машина скрылась за поворотом.

 

Кротов постепенно приходил в себя. Выругавшись вслух, он бранил себя за слабодушие. Стрелять надо было, стрелять. Беглые зэки, вооружены. Замочить их милое дело, а он так сплоховал-то.

 

 

Отъехав несколько метров от поста, «восмерка» резко остановилась. Гоблин удивленно покосился на водилу:

 

-         Мороз, ты чё?

-         Что-то не так... Жопой чую... Только одна дорога на волю...

 

Мороз поглаживал левой рукой отполированную рукоятку спрятанного топора и резко дал задний ход. Кротов был приятно удивлен. На ловца и зверь бежит. Рядовой быстро перекристился и направил висящий на плече автомат на приблежающуюся задом машину. Неее... Так не прострелит, надо подождать. Ладони вспотели. Окно водителя поровнялось с Кротовым. Из темноты сверкнул лезвием топор и смачно впился Кротову в лобешник.

 

Мороз и Гоблин одновременно вышли из машины. Сидящий в стеклянной паспортной будке рядовой окаменел от нереальности происходящего. Мороз с хрустом вытащил глубоко торчащий в черепе Кротова топор и запустил его в рядового. Стекло громко рухнуло, заглушая отчаянный стон. Гоблин в двух неуклюже-ловких прыжках оказался в будке. Мороз попал в рядового тупым концом лезвия и лишь тяжело его ранил, разбив солдату лицо в кровавое месиво.

 

Гоблин со вздохом поднял топор:

-         Тоже мне Чингачгук ебаный!...

 

С этими словами Гоблин нанес несколько сокрушительных ударов по стонущему рядовому. С каждым взмахом топора, новая серия мизерных кровавых брызг изнутри украшивала подсвеченную паспортную будку. Наблюдавший за этим из окна старшина дрожащими пальцами сжимал автомат. На секунду он спрятался за стеной и передернул затвор. Мороз краем уха услышал щелчок, вскинув обрез, он выпалил картечью в пустоту. Полон решимости, сержант выглянул из окна, чтобы открыть огонь с занимаемой им позиции. В тот же момент его снесло выстрелом, разворачивая в воздухе.

 

Капитан Петренко стоял за углом. Он как раз направлялся к Кротову, чтобы выяснить, как все прошло. Но гром выстрела, раскатившийся эхом по сибирской тайге, заставил его застыть на месте. Петренко с дрожащими губами наблюдал за выплывшим из темноты сутулым преземистым и бритым начисто мужичком с ног до головы покрытым кровавыми брызгами. В одной руке он держал оставляющий кровавую тропинку топор, в другой - направленный на Петренко автомат. Капитан опомнился и начал судорожно вытаскивать скользкими пальцами плотно сидящий в кабуре пистолет. Гоблин усмехнулся. Опустив автомат он развернулся вокруг своей оси и снес топором капитану челюсть, остваляя его лежать в конвульсиях и хлюпать розовыми пузырями.

 

Мороз поднял скатившуюся капитанскую фуражку и надел ее на себя. Вместе с Гоблином они подошли к обеим сторонам казармы и поочередно открыли огонь в кромешную темноту. Гоблин нащупал выключатель и включил свет. Возле кроватей валялись молодые парни в белом нижном белье, покрытым бордовыми пятнами. Кое-кто из них еще шевелился, харкая кровью.

 

-         Вот тебе, бабушка, и Бабий Яр! – усмехнулся Гоблин,

накрывая колючей очередью раненных.

 

Тем временем на посту остановился бензовоз. Мороз тащил водителя за шиворот поближе к стене, а Гоблин копался в его сумке. Водитель жалобно запричитал:

 

-         Мужики, вы хотя бы паспорт оставьте...

 

Гоблин на секунду застыл и резко развернулся к водителю:

 

-         Мы свободны! Теперь паспорт уже никому не нужен! –

прозвучал одинокий выстрел. Мороз окровавленным топором выводил незамысловатую надпись: «Здесь был Мороз».

 

Завершая свой креатиф, Мороз вытащил из заднего кармана своих джинс бордовый паспорт и вместо точки пригвоздил его кровавым топором к стене казармы погранзаставы.

 

Цахис Циннобер