КСЕНОН.

 

 

Боль и есть жизнь...

 

ЧАСТЬ 1.

 

ВРЕМЯ ОМЕГИ

 

            Ядерная зима на этот раз выдалась особенно холодной. Крупные хлопья снега медленно падали на безмолвных детей тайги. Вслед за массивными танками они приближались к широкой ленте Амура. Нахмуренные лица солдат-подростков были полны одержимой решимости – скоро переправа, а за ней Манчжурия. Напоминая крадущегося дракона, Армия Индустриального Альянса медленно ползла по пологому заснеженному берегу.

      Дмитрий стоял на вершине холма и смотрел на длинные колонны людей и бронетехники. Вместе с ним пристально вглядывался в туманный горизонт и генерал Хромов. Его суровый голос хрипло звучал сквозь завывание вьюги:

      - Еще недавно я не знал тебя, Дмитрий…, а сейчас ты мне как сын…, сейчас момент твоего рождения, твой первый вылет… туда, навстречу неизвестности и славе. Теперь это твоя миссия, твоя жизнь и судьба в твоих руках. Победишь ты или проиграешь… по большому счету все равно, ведь космос безразличен. Он просто сжимает нас в своих холодных объятиях. Не все равно только тебе. Живи и борись, Дмитрий... Твой вылет.

      - Партия навеки! – Дмитрий отдал честь и развернулся к огромным куполам запускающего завода. Из зияющих утробной пустотой щелей медленно выползали гигантские трубы, направленные под острым углом в серое небо. Пора! И Дмитрий побежал по коридору, уходящему к подножью этого исчезающего в тумане индустриального гиганта. Солдаты называли его просто Путь. По обе стороны бетонной дороги возвышались красные знамена с эмблемой Северного Альянса – шестеренка в ореоле золотых колосьев. Рядом с Дмитрием навстречу разинутой пасти огромных ворот, бежали и другие пилоты. Они знали, что должны успеть проскочить до того, как железные створки сойдутся и оставят опоздавших умирать от холода и голода за своими неумолимыми стенами. Побеждает сильнейший. И Дмитрий устремился к цели. Что будет дальше, он не знал, но сейчас его это не волновало. Все было просто: нужно бежать вперед к своей цели, вперед по тоннелю, где в конце вместо света простирается черная пропасть.

      Стальные своды сомкнулись над головой. Дмитрий пересек порог, и теперь осталось дело за малым, всего лишь найти свою капсулу. Вот они стоят – черные ячейки, уходящие своими рядами в бесконечность. Дмитрий остановился и расслабился. В тот же момент его сбила с ног догоняющая шеренга пилотов, заставив покатиться вниз по гладкому полу. Закусив губу, Дмитрий попытался затормозить свое падение и, ломая ногти, старался  уцепиться растопыренными пальцами за холодную поверхность железобетонных плит. «…  Расслабляться нельзя, иначе сразу падаешь…» Восстановив равновесие, Дмитрий снова рванулся вперед.

      С оглушительным щелчком створка тесной кабины захлопнулась. Сверху опустился впивающийся в лицо шлем. Цель достигнута, и пилот с облегчением вздохнул, стараясь не обращать внимания на гудящую боль. Именно она, раскатившись согревающим приливом по венам-проводам, зарядила его капсулу. Загорелась зеленой голограммой панель управления. Дмитрий ощутил резкую тяжесть в животе. Не теряя ни секунды, капсула неслась вверх вдоль одной из гигантских заводских труб. Раскрылась узкая горизонтальная щель иллюминатора, и Дмитрий различил приближающееся круглое отверстие с сияющим там серым небом. Вот оно начало его полета. Снова наружу – навстречу жизни, навстречу космосу.

 

      Прислушиваясь к ритму своего дыхания, Дмитрий медленно открыл глаза. Миллиарды звезд мигали все так же, а он все не мог оторваться от этого зрелища, затягивающего в бесконечную галактическую спираль. Он привык к звездам - к своим единственным друзьям, которые никогда его не предадут и всегда будут там, где они ему так нужны. Где одиночество встречается с черным вакуумом пустоты его сознания, куда он  так боялся заглянуть и посмотреть вовнутрь, в себя. Потому что знал, что там ничего нет, и от этого становилось страшно. И этот страх заставлял его бежать от себя к другим в поисках света общения, который поможет забыть о пустоте одиночества. Но, встретив других, он видел, что они тоже пусты, а полны света лишь звезды. Они смотрят на него и ждут, когда он вернется назад, где  его ждет страх. Хмурым Хароном стоит он на страже золотых ворот, что отделяют Дмитрия от света, который он искал всю свою жизнь.

 

      От неимоверной скорости свистело в ушах. Но, не смотря на это, Дмитрий все равно слышал металлический скрежет. Снаряд-бомбардировщик распустил титановые  перья и стал похож на напыщенного гигантского стрижа. Куда он летел, Дмитрий не знал. Вернее он догадывался, что летит  в тыл неприятеля навстречу победе, но куда именно и что будет дальше, оставалось загадкой. Нужно было что-то делать, иначе, зачем он здесь? Ведь именно он управляет этим кораблем, и все должно быть подчинено его воле. Но делать ничего не хотелось. Дмитрий до сих пор не мог прийти в себя от продолжительного бега по взлетной полосе, называемой Путь. А тем временем сквозь узкую щель иллюминатора можно было рассмотреть приближающийся пограничный огненный барьер, растянувшийся вдоль горизонта. Усилием воли Дмитрий заставил себя потянуть жесткие рычаги управления на себя. Сразу кабину обдало адским жаром. Черная стальная птица полетела вдоль пылающего шара, а за ним последовала и сотня остальных бомбардировщиков крыла Омеги. Вокруг загрохотал  фейерверк зенитного обстрела, и Дмитрий засуетился. А вместе с ним судорожно сжимали штурвалы и остальные пилоты. Они верили, что чем сильнее они потянут рычаг на себя, тем дальше они пролетят, оставив позади черные вспышки выстрелов неприятеля. Но это было не так: многие разрывались на мелкие кусочки и исчезали в забвении, так и не достигнув цели. Скорее всего, полет зависел от улыбающегося Случая, стоящего невидимым ангелом-хранителем за плечами пилотов Альянса. Но те, кому все-таки удавалось достичь намеченной цели, верили, что победа была достигнута именно благодаря их суетливым усилиям.

      Среди них был и Дмитрий. Он несся вперед в обтекаемой крылатой капсуле, за бронированной обшивкой которой царили хаос и смерть. Канонада зениток осталась за спиной, и его флагманский бомбардировщик, обогнув огненный шар, развернул поредевшую шеренгу. Слева пылала стена из лавы, справа пронеслась эскадрилья стальных стрижей Орлова. Теперь настало время Омеги.

      - Партия навеки… - прошептал Дмитрий и, закусив до крови губу, ринулся вперед навстречу черным точкам вражеской ракетной техники. Его пальцы крепко сжимали кнопку «Огня», и за раскаленным бомбардировщиком разливался ковер из всеуничтожающей ядерной плазмы. Земля пылала – враг был уничтожен. Вместе с ним горела и капсула Дмитрия.

      Миссия выполнена, и пилот удовлетворенно откинулся назад. Штурвал больше не слушался его, горящий бомбардировщик под острым углом стремительно приближался к освещенному заревом сражения океану. Это был конец полета, где наградой за победу была его собственная смерть. Черной дырой она ждала его в конце этого короткого тоннеля. Дмитрий усмехнулся - ведь он всегда знал, что так и будет: как только он выполнит свою миссию,  надо будет освободить место для новых пилотов, бегущих вдоль Пути. В суете сражения он так и не успел насладиться жизнью, и теперь лишь смотрел на отражающие в клокочущей морской пучине мерцающие звезды.

     

 

ПОДЗЕМНАЯ МОСКВА

 

      Нарастающий монотонный гул разрывал виски. Острые стрелы пламени мелькали за стеклом. Столкновение было неизбежным. Осознав свою беспомощность, Дмитрий отпустил штурвал и зажмурил веки, тело судорожно напряглось в ожидании удара. Время перестало существовать. Казалось, в этот момент с его плеч сняли тяжелую свинцовую ношу, которая всю жизнь сутулила его спину. Может он так и будет нестись вниз вдоль огненной спирали, или просто завис в каком-то преломленном измерении, где замирает время, а пространство растекается в плотное вязкое желе. Дмитрий вспомнил свой утренний бег, когда по бокам мелькали развивающиеся алые знамена Альянса, а впереди зияла пасть черных ворот космодрома.

      Острые крылья бомбардировщика сложились и раскаленный самолет с шипением врезался в холодное море. ВСПЛЕСК! Всплеск! всплеск! А следом за ним, подымая клочья пены, в океан ныряли остальные «Стрижи». От резкой перегрузки Дмитрий почти потерял сознание, а в ушах зазвенел набат древнего колокола.

 

     И опять зажглись звезды. Какая же из них моя? Может эта, а может быть та, что стремительно падает на меня, превращаясь в тонкую иглу. Она вот-вот пронзит душу сияющей хрустальной шпагой и разбудит меня от тяжелого сна, распрямляя мои перламутровые крылья.

 

      Вокруг воцарилась кромешная тьма, сквозь которую было еле слышно равномерное жужжание кормового винта. Бомбардировщик продолжил свой путь под водой навстречу субмарине-авианосцу «Левиафан».  Вытянутый, как сигара, корпус подводной лодки смутно светился посадочными огнями глубоко в недрах Японского Моря. Преодолев мутную водяную пропасть, капсула Дмитрия достигла стального борта, и перед глазами медленно распустились напоминающие пчелиные улья стыковочные шлюзы. На полной скорости бомбардировщик нырнул в одну из стальных сот. С металлическим лязгом закрылся люк декомпрессионной камеры. В глубину его капсулы опустились болтающиеся на длинных цепях щупальца зажимы. Они, окутав тело Дмитрия, медленно подняли его наверх навстречу ослепительному всепоглащающему свету. Из ушей текла кровь и жизненные силы оставили Дмитрия, забирая с собой его сознание. Остекленевшие карие зрачки застыли безмолвным индикатором смерти.

 

      Лепестки сияли небрежной, но абсолютной симметрией. Каждый из них был четко на своем месте и являлся неотъемлемой частью гигантских желто-оранжевых цветов, но тем не менее все лепестки были полностью уникальны и совершенны в своей непредсказуемости формы. В каждом изгибе был виден жесткий закон вселенной, где в хаосе событий и объектов вырисовывается  четкая поражающая своей самодостаточностью, симметрией и совершенством система.

      Чашечки цветов упирались в землю, выставляя напоказ свою внешнюю ярко-лиловую сторону и согнутые дугой неимоверно огромные стебли, уходящие далеко за горизонты космоса. У подножья одного из этих гигантских растений сидел ОН. Разглядеть ЕГО было очень трудно. Силуэт длинной вытянутой фигуры был очень далеко от меня, но по раскатывающемся вокруг НЕГО волнам

спокойной в своем могуществе энергии я знал, что это ОН - да никто другой там и не мог быть. И я плыл к НЕМУ, а ОН смотрел в мою сторону и ждал...

          

      - Дмитрий Воронцов! Ваш выход! – Дмитрий застыл, прислушиваясь к исчезающему вдали эху шуршащих динамиков. Перед ним раскрылись усеянные   болтами створки железного саркофага лифта. Он шагнул внутрь и почувствовал,   будто опять оказался в стальной кабине. Испещренные  царапинами – морщинами времени и былых боев, стенки капсулы, стали вторым телом, защищавшим его хрупкую плоть. Без него он уже не мог существовать. Без него его бы раздавил тяжелый холодный космос.

      Дмитрий ощутил резкую тяжесть в животе. Его капсула неслась вверх вдоль одной из гигантских заводских шахт. Вот оно – начало его полета. Неожиданно  створки лифта  раскрылись, и вместо бездонной тьмы космоса его ослепил нестерпимо яркий поток света. Там за порогом его встречал седоволосый генерал Хромов.

      - Слава героям победителям!

      - Партия навеки!

      - Слава! Слава! Слава! – скандировали тысячи голосов. Глубоко под землей на 37 уровне включили голубое небо, за спиной возвышался багровый Кремль. В затылок Дмитрию дышали вялые оплывшие лица генералиссимусов, а впереди маршировали шеренги стройных девушек - все улыбались. Возникая вдали за горизонтом, по сотням тысяч голов прибойной волной проносилось хриплое «Ура». Дмитрий провожал глазами бушующую неугомонным вихрем стихию, которая, раскатываясь громовым смерчем, накрывала море ликующих людей. Это был парад Победы - империя Цзы капитулировала! Легионы солдат, красные, развевающиеся на ветру знамена и сотни тысяч лиц – все бушевало в пестром водовороте Подземной Москвы. Заурчали огромные темно-зеленые тягачи, тянущие за собой     гордость Магистрата – черные трансконтинентальные ракеты «Правосудие Партии». Дмитрий был как в полусне - казалось, все сейчас растает в утреннем уличном шуме, но парад был бесконечен.

      - СЛАВА! СЛАВА! СЛАВА!

      Нет, этого не может быть. Он не мог поверить в то, что стоит на этой трибуне, и марширующие мимо войска салютуют ему, герою Альянса. Многоголосые приветствия, несущиеся в сторону трибуны, обдавали Дмитрия мощными волнами ласкающей самолюбие энергии. Но неужели это все – предел, вершина, и дальше уже ничего не будет? Должно быть что-то другое, то, чего он был лишен в своей прежней жизни. Что-то светлое, то, что приносит истинное счастье. И тогда Дмитрию захотелось исчезнуть, спрятаться в своей комнате, как в далеком детстве, когда он украдкой покидал заполненный шумной родней праздничный стол и убегал играть со своими новыми игрушками. Дмитрий сделал шаг назад и попятился к выходу с трибуны. В шумном круговороте людей и знамен никто не заметил его исчезновения. Он вышел к широкой лестнице, ведущей в мегаполис, который, казалось, не ведал о  параде и жил своей рутинной жизнью. И Дмитрий побежал вперед навстречу манящему своими огнями огромному городу.

      Через короткое время пилот уже торопливо спускался по переходу в подземку. Натыкаясь на недовольных людей, Дмитрий прорывался к визжащему искрящимися  тормозами фуникулеру. Ворвавшись сквозь закрывающиеся двери, Дмитрий стал посредине вагона. Встречайте его, героя партии - пилота орденоносца! Но люди равнодушно смотрели перед собой, не обращая на него никакого внимания. Возможно, они пропустили парад и не ведали, что именно он управлял флагманским бомбардировщиком крыла Омега. Ведь если бы они знали, то обязательно бы встретили его крепкими объятиями и радостными улыбками. А может быть, они и знают, но им просто все равно: им наплевать на войну с врагами Альянса, на империю Цзы, на его победу?

      Фуникулер рванул вперед  и, впившись носом тоннель, устремился в верхние уровни. Дмитрий едва успел ухватиться за поручень и чуть не упал на брезгливо сжавшегося мужчину. Тот что-то злобно прошипел и презрительно отвернулся. Сконфуженный, запыхавшийся Дмитрий тихо извинился и сел на свободное место. Перед глазами проносились остановки академических районов. Куда он едет сейчас, и какой это поезд, он не знал. Просто хотелось убежать как можно дальше, убежать, куда угодно, только не оставаться более на этой трибуне, на этой площади, где было так невыносимо приторно и лживо. Опять Дмитрий несся вперед, а вокруг опять дребезжали стальные стены очередной капсулы.

      Напротив села красивая русая девушка и стала внимательно изучать мигающую панель местной газеты. Дмитрий старался не смотреть на нее. Он развернулся к окну, в отражении которого он заметил, что девушка украдкой тоже посматривает в его сторону. Она узнала его – героя Великой Объединительной и можно, наконец,  насладиться лаврами победителя. Улучшив момент, Дима пересел на освободившееся место рядом с привлекательной незнакомкой и, широко улыбнувшись, громко заявил:

      - Здравствуйте, я герой партии, пилот…

      Девушка боязливо вздрогнула, молча встала и отошла в другой конец вагона. Неужели она тоже не была на параде и тоже не узнала его? Может быть лучше вернуться назад, где ценят его заслуги? Но обратно возвращаться не хотелось. А тем временем фуникулер  остановился на очередной станции, стены которой подпирали бронзовые статуи поверженных народов.

       Дмитрий вышел. Вокруг забурлила толпа куда-то спешащих пассажиров. Какая это станция и куда идти дальше Дмитрий не знал. Ему захотелось назад в прошлое, где под вой сирены он бежал вдоль заснеженного Пути, где было все просто и ясно: не надо ни о чем думать, только  бежать  навстречу победе. И зачем тогда он здесь, посреди этих мраморных сводов, окруженный потоком спешащих незнакомых ему людей? Они толкали его колючими плечами, изредка встречаясь с ним своими равнодушными зрачками. У каждого из этих людей была своя жизнь, свои проблемы и Дмитрий на их пути был лишь пустотой – они проходили через него, как будто его вообще здесь не было. А он все так же стоял на этой незнакомой станции – увешанный орденами Робинзон в мегаполисе.

      И тогда они заметили его, застывшего среди бурлящей толпы. Опустив зеркальные забрала, одетые в темно-синие униформы стражи порядка приближались к Дмитрию. Он тоже увидел этих безликих роботов, опоясанных оттопыренным оружием, но так и остался стоять на своем месте.

      - Гражданин, вы мешаете упорядоченному движению и создаете пробку. Мы   не можем распознать ваш чип социального страхования, – раздалось из  минидинамиков, встроенных в матовые темно-синие каски. - Согласно кодексу № 345.17 в соответствии с постановлением октябрьского совещания Партии, каждый гражданин имеет право на микрочип, впаянный в черепную коробку, в котором зафиксирована вся его личная информация. Предъявите, пожалуйста, ваш штрафной талон.

      Дмитрий в замешательстве похлопал по карманам своей парадной формы:

      - У меня нет никакого талона, и вообще я не из Подземной Москвы.

      - Тогда предъявите вашу регистрационную карточку. Согласно кодексу № 345.17 в соответствии с постановлением октябрьского совещания Партии, каждый гражданин имеет право на обязательную регистрацию по прибытию в наш Подземный комплекс в течении...

      - Да я только приехал... я только с парада... – один из полицейских роботов резко воткнул свою дубинку Дмитрию в живот, и электрический разряд отбросил его на мраморный пол. Другой робот воткнул свою  удлиненную дубинку-электрошок в плечо. Дмитрий упал, скорчившись в судорогах. Проходящие мимо люди, украдкой глядели за происходящим, стараясь побыстрее исчезнуть в недрах подъезжающих электричек.

       А Дмитрий смотрел на сотни суетливо шагающих ног. Они мелькали перед глазами, сливаясь вместе в единые серые джунгли, разросшиеся кипящим хаосом посреди этого огромного мраморного зала. Как шевелящиеся растения, они тянулись наверх к висящими гигантскими гроздями бронзовым люстрам. Они были безразличны к друг другу, они просто росли, распихивая остальных и пробивая путь сквозь себе подобных. Вместе эти мелькающие переплетения образовывали кипящую массу жителей Подземной Москвы, среди которых так легко утонуть в одиночестве.

      Один из роботов наклонился над поверженным пилотом, выставив вперед сверкающую молниями дубинку. Раскаленная игла боли опять пронзила Дмитрия. Он инстинктивно уперся двумя ногами в пластиковый корпус мучителя и изо всей силы отпихнул его от себя. Заверещала сирена, люди бросились врассыпную. Воспользовавшись замешательством, Дмитрий вскочил и побежал к эскалатору. Роботы догоняли его сзади, но может он еще успеет вырваться наружу в город. Что есть силы Дмитрий бежал вперед, пока не заметил круглые блестящие головы других полицейских, поджидающих его наверху у эскалатора. Он был окружен. Затрещали  разряды электрических дубинок. Не колеблясь ни секунды, Дмитрий оперся на руку, перепрыгнул через мраморные перила, приземлившись прямо на крышу исчезающего в лабиринте тоннелей поезда. 

     

          И опять рассыпались во всей своей красе звезды. Расставив руки в стороны, Дмитрий стоял на длинной стальной лебединой шее своего космического корабля. Магнитные ботинки скафандра крепко удерживали его на обшивке исцарапанного метеоритами борта. Дмитрий был один, но он чувствовал себя дома. Здесь среди звезд ему было хорошо, спокойно и привычно. Здесь он был счастлив, здесь он опять летел вперед.

      Зеленая лампочка замигала на перчатке, оповещая о прибытии нового сообщения с Земли. Наверное, опять перестановки в командовании. Прекращать свою галактическую прогулку не хотелось, но любопытство все-таки пересилило. Дмитрий нажал на  пряжку пояса и услышал тихое гудение подзарядки мини-турбин. Через несколько минут он уже подлетал к приемному шлюзу.   Створки с шипением закрылись за спиной и кислород начал шумно заполнять декомпрессорную. 

      Как же здесь было спокойно! В течение первых лет экспедиции Дмитрий отсчитывал каждый день и мечтал о своем возвращении обратно на заснеженный космодром Союза Индустриальных Альянсов. Там он купил бы себе небольшой домик где-нибудь глубоко в тайге на берегу огромного озера или, может быть, наоборот, поселился  в шумном  мегаполисе и начал сниматься в рекламных роликах, как герой, первым достигший границ Солнечной Системы. Но вскоре он потерял счет времени и так привык к царившей вокруг гармонии, что стал  сомневаться в существовании какого-либо космодрома вообще, и ему   казалось, что он родился на этом корабле и провел на нем всю  свою жизнь.

      Сделав несколько движений брасом, Дмитрий поплыл по направлению к прозрачным отсекам хранилища скафандров. Они почернели от времени и опоясывающие сигнальные огни на них были погашены. Лишь только Димин отсек   мягко светился и не был покрыт многолетним слоем пыли. Спинной магнит крепко пригвоздил его к соединяющему стержню, и его космический мундир раскрылся посредине. Дмитрий без труда освободился от него и поплыл к голограмме управления декомпрессорной. Продув микрофон, он услышал свой собственный голос гулким эхом, уходящий вдоль бесчисленных проводов корабля:

      - Ольга, прием... Ольга!

      Но в ответ зашуршали лишь статические разряды. Где же она? Или ее никогда не было? Может быть, Ольга была лишь щемящей душу игрой воображения? Сжав рукоятку транспортного поручня, Дмитрий полетел вдоль длинного тоннеля, окутанного переплетающимися лианами разноцветных проводов.  Белая дверь зала навигационного управления плавно отъехала в сторону, и космонавт нырнул в огромное, со всех сторон окруженное прозрачными стенами, помещение. Звезды гипнотизировали своей красотой. Они были везде: по бокам, над головой, под ногами. Дмитрий не спеша подплыл к панели контрольного управления и его пальцы пробежались по кристально прозрачной клавиатуре. Вокруг закружились цветные голограммы, отображающие состояние систем корабля. Ага, а вот и сообщение.

     

      ИЗМЕНЕНИЕ КУРСА. НОВЫЕ КООРДИНАТЫ: АЛЬФА 10М56е+280 БЭТА 3765Zх+26 ГАММА: 763677

     

      Дмитрий похолодел и прислушался к бешеному стуку своего сердца. Его пальцы сами собой нажимали на висящие в воздухе голограммы клавиш, загружая координаты для навигационного анализа. Зрачки заметно расширились – Ксенон-3000 возвращается назад!? Не веря собственным глазам, Дмитрий загрузил координаты еще раз. Перед ним все так же крутился голубой шар планеты Земля. Дмитрий в сердцах стукнул кулаком по приборной доске, и голограмма, сузившись в горизонтальную линию, исчезла.

      Неужели это конец, и он должен развернуть корабль? Дмитрий так и не достиг предела галактики – осталось совсем чуть-чуть, а он так и не станет первым.  Он не мог в это поверить. Здесь явно какая-то ошибка или злой умысел. Он должен что-то сделать! Хромов поймет его, ведь все, что он делает, он делает во имя Партии, во имя ее славы! Судорожно меняя голограммы, Дмитрий пытался ввести новые координаты и изменить курс корабля. Завыла сирена. Казалось, этот раскатывающийся сверлящий звук проникал в самое сердце. Космонавт зажал уши своими горячими ладонями. Сирена не смолкала.

 

 

ВИТА.

 

      Пора! Дмитрий бежал по коридору, уходящему к подножью исчезающих в тумане труб Красноярского Тренировочного Космодрома. По обе стороны бетонной дороги возвышались красные знамена с эмблемой Северного Альянса – шестеренки в ореоле золотых колосьев. Рядом с Дмитрием наперегонки бежали и другие пилоты, навстречу манящей черной дыре – воротам.

      Тот тревожный вечер навсегда отпечатался в его памяти. Пройдя сквозь покрытый кафелем коридор, Дмитрий вошел в просторную столовую. Сотни лиц не обернулись, как обычно, в его сторону, их внимание было приковано к зависшей под потолком голограмме последних новостей.

      В 16:52:41 ТРАГИЧЕСКИ ПОГИБ ПРИ ИСПЫТАНИИ НОВОГО ИСТРЕБИТЕЛЯ-ПЕРЕХВАТЧИКА ПИЛОТ АКАДЕМИИ И ГЕРОЙ ПАРТИИ ОРДЕНОНОСЕЦ ВЕРШИНИН. ОРГАНЫ МАГИСТРАТА ПОДОЗРЕВАЮТ СПЛАНИРОВАННУЮ ДИВЕРСИЮ...

      Дмитрий не выдержал и встал. Он знал, что все это было неправдой, все было подстроено. Подстроено ради него, ради его полета. Он также знал, что будет молчать, как все они, все те, кто знает, что в лицо им нагло врут, но думают, что их это не касается и лучше делать вид, что так и нужно. Он докажет им всем, и Самуилу докажет, что он другой – он лучший. Но позже, там, в космосе, а сейчас лучше молчать. Дверь с шипением отползла в сторону, и Дмитрий, ныряя в невесомости, выплыл в общий коридор, уходящий в своей бесконечности в прошлое.  Лежащий на мраморном полу багровый ковер был его путеводителем по лабиринту Подземного Кремля. Бронзовые фигуры неоновых светильников осуждающе смотрели на Дмитрия, торопливо идущего мимо огромных, обитых тисненной кожей дверей. Впереди, освещая клубящийся сумрак ярким светом, открылся вход в кабинет генерального секретаря Магистрата. Дмитрий смело переступил порог огромного кабинета. Зеркальные стены придавали залу ощущение бесконечности, посреди которого на своеобразном троне на танковых гусеницах грузно возлежал генералиссимус Прежний.

      - Партия навеки!

      Прежний примирительно поднял руку, его толстые похотливые губы слегка зашевелились, заставляя дрожать капельницы, уходящие далеко в ноздри. Генералиссимус не мог говорить, и то, что он хотел сказать, субтитрами высвечивалось на красной голограмме. Рядом сидела на коленях изумительной красоты молодая девушка, и Прежний время от времени поглаживал ее блестящие черные волосы.

      «Не надо формальностей. Здесь все свои… Это и есть твой герой?»

      - Так точно! – отчеканил, вытянувшись по струнке, генерал Хромов.

      «Мы не можем позволить этим собакам из Академии полностью контролировать наше воздушное пространство... Придется идти на крайние меры...» - генералиссимус тяжело перевел дыхание и потеребил волосы девушки. - «Вот новая выпускница нашей Марсианской Школы Безопасности  - Вита. Подает большие надежды…» .

      Девушка поднялась и стала по стойке смирно. Дмитрий не  мог отвести от нее взгляд. Черный комбинезон плотно облегал ее гибкое тело, а глаза вызывающе блестели в ярком свете кабинета. 

      «Настало время показать нам на что ты пригодна! А пока можешь идти.» -генералиссимус хлопнул ее по упругому заду.

      - Партия навеки! - девушка поклонилась и бесшумно растворилась в зеркальных стенах кабинета.

      Генерал Хромов обернулся к Дмитрию:

- Ты будешь первым!

 

      В тот вечер механику Гришке Кротову удалось увидеть национального героя заслуженного пилота Вершинина. Он даже пожал ему руку. Гришка мечтал быть таким, как этот будущий космонавт: сильным, приветливым, уверенным в себе. Возможно, когда-нибудь его тоже пошлют к далеким звездам за его преданность Партии. Красноярский космодром уже давно погрузился в темноту, а Гришка все не отходил от нового крестообразного истребителя «Альбатрос-К7».

      Ночь освещали крутящиеся по периметру прожекторы сторожевых башен - маяков. На взлетную полосу падал редкий снег. А Гришка до блеска натирал    эмблему партии – шестеренку и золотые колосья. Его «Альбатрос» должен сверкать, завтра на нем полетит сам Вершинин. Гришка осознавал всю возложенную на него ответственность. Он уже многократно проверил все системы этого новейшего истребителя, и все никак  не мог его покинуть.  Но сон брал свое. Веки слипались, и Гришка решил вернуться в ангар. Зевнув, он подошел к своему электромобилю. Рядом мелькнула тень. Гришка резко обернулся. Все тихо. Прожектора молчаливо продолжали освещать пустынный космодром своими вращающимися лучами. Гришка  повернулся обратно к самолету. Он не мог оторваться от этого блестящего в темноте красавца с хищным фюзеляжем.

      Вита бежала что есть сил, стараясь оставаться в тени. Сзади догонял луч прожектора, еще чуть-чуть и он накроет ее полотном ослепляющего света. Бесшумный прыжок и тень застыла замершей статуей вдоль шасси одного из истребителей. Цель была уже близка. Еще один рывок и вот он – «Альбатрос-К7».

      Гришка решил последний раз обойти вокруг изящного корпуса со слегка изогнутыми тонкими крыльями. Один круг и спать. Завтра полет.

      Впившись пальцами-присосками в днище самолета, тень прилипла к нему, стараясь держать угол и не дрожать своим тренированным телом. Механик все никак не уходил. Тень так долго не продержится. Крохотные капельки пота начали стекать на длинные ресницы. Схватившись рукой за дуло одного из крупнокалиберных пулеметов истребителя, тень вытащила из-за спины самонаводящиеся сурекены, пропитанные парализующим ядом. Но в это мгновение электромобиль механика заурчал и покатился в сторону ангара. Вита облегчено вздохнула и бесшумно спрыгнула на взлетную полосу.

     

      В 16:52:41 ПРИ ИСПЫТАНИИ НОВОЙ МОДЕЛИ ИСТРЕБИТЕЛЯ-ПЕРЕХВАТЧИКА ТРАГИЧЕСКИ ПОГИБ ПИЛОТ АКАДЕМИИ И ГЕРОЙ ПАРТИИ ОРДЕНОНОСЕЦ ВЕРШИНИН. ОРГАНЫ МАГИСТРАТА ПОДОЗРЕВАЮТ СПЛАНИРОВАННУЮ ДИВЕРСИЮ... МЕХАНИК КРОТОВ ПРОВЕЛ ПОЧТИ ВСЮ НОЧЬ, ПОДГОТАВЛИЯ «АЛЬБАТРОС-К7» К КРУШЕНИЮ... И ОБРЕКАЯ НА ВЕРНУЮ ГИБЕЛЬ СПАСИТЕЛЯ НАЦИИ ЗАСЛУЖЕНОГО КОСМОНАВТА... ПИЛОТА ОРДЕНОНОСЦА…

 

      Ровные аллеи равномерно посаженных вишен уходили в бесконечность. Белые лепестки плавно падали вниз, как хлопья новогоднего снега. Дмитрий держал ЕЕ за руку, и они шли вперед вдоль покрытых цветами деревьев.  Он не знал, куда они идут, но ему было все равно. Они просто шли, ОНА улыбалась, и Дмитрию было спокойно и приятно. Он чувствовал, что они уже пришли и осталось совсем немного.

      «Наконец мы вместе!» - шептал Дмитрий. Издали приближалось слабое шипение, Дмитрий старался не обращать на него внимания, но оно становилось все навязчивей. На мгновенье ему показалось, что между цветами на деревьях ползают черные скользкие змеи. Дмитрий посмотрел на НЕЕ, ОНА стояла рядом, и он чувствовал тепло ЕЕ нежной ладони. Сейчас все пройдет, и они пойдут дальше. Шипение усиливалось, и Дмитрий с трудом открыл глаза. . ЕЕ лицо было еще там, но он понял, что уже неумолимо просыпается.

      Дмитрий сжал ладонью резиновый рычаг, и выплыл из своей прозрачной спальной капсулы. Отмахнувшись от парящей в невесомости отвертки, он, сделав несколько движений брассом, нырнул в общий коридор и прислушался. Тишину нарушало лишь электрическое гудение переплетающихся вдоль стен кабелей.

      Тихо выругавшись, Дмитрий плавно развернулся, собравшись отправиться обратно в мир своих грез, но остановился, прислушавшись к тому самому слабому шипению. Привыкший к годам электронной  тишины слух не подводил его. Сжав ручку транспортного  поручня, Дмитрий плавно поплыл вдоль коридора.  Шипение становилось все отчетливее. Дмитрий разжал ладонь и завис перед каютой с тусклой надписью «Ольга Кронина». Воспоминания нахлынули тяжелой волной, как будто на него упал огромный бархатный занавес заброшенного театра. Дмитрий решительно нажал на кнопку входа, но стальная дверь не открылась, запищав красной надписью «Блокировано». Вздохнув, Дмитрий нажал кнопку ручного управления: дверь послушно отъехала в сторону.

       В одно мгновенье космическая сила схватила невидимыми объятиями Дмитрия и потянула внутрь каюты. Он едва успел ухватиться своими пальцами за порог, но ноги тащили его за собой. Зловещий стонущий свист оглушил его. Утечка кислорода медленно разрывала тонкую рваную пробоину в стене, увлекая все оказавшееся в ее потоке. Дмитрий успел вцепиться в дверной косяк. Он знал, что так долго не продержится. Собрав все свои силы, Дмитрий разжал пальцы и едва успел ухватиться за тонкую трубу отопления. Руки свело судорогой от боли, труба оказалась невыносимо  горячей, и Дмитрий почувствовал, как кожа на ладонях начинает расползаться в сторону, но отпустить ее он не мог. Труба со скрипом прогнулась, и воздух ударила струя обжигающего пара. Стиснув до хруста зубы, Дмитрий чувствовал, что еще немного и его тело будет расплющено о стальной корпус космического корабля.  Кричать было бесполезно, и он, закрыв глаза, просто ждал.  Секунды растянулись в бесконечность. Плечо скрутило от боли, что-то железное пролетело мимо, разодрав нейлоновый комбинезон. Дмитрий обернулся и увидел, как из свежей раны всепожирающая щель тоненькой струйкой начала высасывать кровь. В стену звонко врезался компактный огнетушитель,  давление на несколько секунд ослабло. Воспользовавшись моментом, Дмитрий вынырнул в коридор и ударил ладонью по зеленой кнопке замка.  Дверь начала неторопливо закрываться, ослабляя мощность воздушного потока, но шипение возобновилось, и Дмитрия потянуло обратно внутрь каюты. Его пальцы беспомощно царапали гладкую стальную стену, но дверь наконец-то закрылась и все утихло. Он опять выжил. Дмитрий устало улыбнулся и откинулся на спину: «За победу!»

 

    Тонкий бокал наполнился пенящимся шампанским. Генерал Хромов, сияя парадной формой, торжественно провозгласил:

   - За победу! За Партию!

   Множество голосов эхом подхватило тост.

      - За Партию! – прокричал Дмитрий и застыл с поднятой рукой. Вокруг гудели разноцветные провода, освещенные тусклой змейкой неоновых лампочек. Дима посмотрел в иллюминатор и увидел чье-то обезумевшее лицо, обрамленное короной взъерошенной шевелюры. Там сквозь толстое поцарапанное метеоритами стекло мигали мириады звезд, и в каждой из них был Дмитрий, смотрящий сейчас сам на себя. Нет! Этого не может быть. Он закрыл глаза ладонями и содрогнулся в рыданиях.

      - Витааааа!!!!

      - Воронцов…- женский голос, переходящий на шепот, уходил в бесконечность.

      - Вита?

      - Здравствуйте, Дмитрий – она стояла перед ним в туго обтягивающей темно-серой форме Службы Внутренней Безопасности. На воротнике блестели начищенные эмблемы – зигзагообразные молнии. Рядом стоял молчаливый подтянутый Адмирал Тихих.

      - Я вижу, вы уже знакомы. Ну что ж не буду обременять молодежь своим присутствием, - сжимая бокал, адмирал степенно удалился обратно в зал, ярко освещенный хрустальными люстрами. Почти невидимые гардины плавно догоняли его тень, отделяя прозрачным занавесом Дмитрия и Виту от гудящей толпы.

      Вита облокотилась на перила мраморного балкона и отвернулась в сторону     панорамы Подземной Москвы. Небоскребы сверкали случайными огнями, где-то стрелой пронесся монорельс. Дмитрий стоял рядом – они оба молчали.

      - Вы скоро улетите... на новую миссию, - задумчиво прервала тишину Вита, - поздравляю…

      Дмитрий взял ее за локоть и развернул к себе. Наклонившись, он поцеловал ее сомкнутые сухие губы. Вита стояла без движения, и Дмитрий отстранился:

      - Извини… те.

      Вдруг Вита, порывисто обняв Диму, впилась в его губы обжигающим поцелуем. Они долго не могли оторваться друг от друга. Дима чувствовал одурманивающий вкус ее пряных уст: вкус летней ночи в заброшенном винограднике. Вся его прошлая жизнь – детство, училище, война, миссия – сжалась в одну точку, в эту самую секунду.

      - Воронцов! -  требовательно прозвучало из-за гардин. Дима все еще сжимал Виту в объятиях.

      - Я сейчас приду… я сейчас… мне надо… одну минуту… - их пальцы разжались, и Дмитрий вошел в наполненный гостями банкетный зал.

      - А вот и наш, герой! – присутствующие зааплодировали. Рядом застыл стоящий в белом фраке официант, держа на пальцах серебреный поднос с бокалом шипящего шампанского.

     

      - За Партию, Дмитрий! За победу! – пробасил Хромов, и Дмитрий почувствовал сладковато-кислый вкус спиртного. В мгновенье его окружили школьницы, протягивая тонкими руками открытки для автографа. Дмитрий начал прилежно расписываться с пожеланиями служить делу Партии. Невдалеке мелькнула чья-то спина, что-то мучительно знакомое кольнуло Димино сердце. Эта та русая незнакомка, отвергнувшая его в вагоне фуникулера. Прокладывая путь плечом, Дмитрий дотронулся до спины девушки - она развернулась. Нет, он обознался. Тем не менее, девушка была очень мила и приветливо улыбалась:

      - Здравствуйте,  гражданин Воронцов.

      - Извините, я обознался, – смущено пробубнил Дмитрий.

      - Ничего страшного, меня зовут Аня, - девушка протянула Дмитрию открытку. Он хотел расписаться, но заметил написанный на открытке номер видеофона. Спрятав ее в кармане парадного кителя, Дмитрий улыбнулся. Вокруг сверкали завистливые глаза облепивших его поклонниц.

      - Извините, мне надо отлучиться. Я скоро вернусь…

      Пробившись сквозь шумную толпу нарядно одетых гостей, Дмитрий выбежал на балкон. Гардины плавно сомкнулись за его спиной, стало прохладно. Подземные небоскребы бесшумными колоннами подпирали земной свод; Виты нигде не было. Дмитрий подбежал к краю балкона и посмотрел вниз. Подножье кремлевской башни терялось в черной пропасти. Дима раздосадовано ударил кулаком по мраморным перилам и поспешил обратно в зал.

      - И тогда нас окружили неприятели… - генерал Хромов что-то рассказывал восторженным слушателям. Дмитрий пробежал взглядом по толпе, Виты там не оказалось. Он выскочил в коридор, испуганные официанты застыли со своими подносами. Дмитрий бросился к лифтам, через минуту он уже выбежал на улицу.   Огромные голубые ели угрюмо молчали в темноте. Он пробежал сквозь арку, вооруженные охранники отдали честь. Но Дмитрий не обратил на них внимания и, не подымая глаз, ускорил шаг. Под ногами замелькали булыжники Подземной Красной Площади.

      - Витааааааааа!!! – закричал Дмитрий. Включились звезды, и искусственное небо засветилось слабым голубым светом. Дмитрий побежал дальше пока не достиг узких улиц Подземного Города. Запыхавшись, он прислонился к холодной шершавой стене и прислушался к стуку вырывающегося из груди сердца.

      - Витааааа… - шептал он, сползая на асфальт. Рядом пронесся монорельс, разрезая воздух стальным свистом. – Витааа…

      Холод подкрадывался медленно, прячась в двигающихся тенях ночного города. Дмитрий поднял воротник и стал растирать замерзшие пальцы. Надо было куда-то иди, куда он не знал. Засунув руки в карманы, он нащупал скомканную открытку. Перед глазами расплывались цифры. Дмитрий подошел к уличному автомату и набрал номер. Никто не отвечал. Дмитрий хотел уже повесить трубку, как вдруг сквозь статические помехи на экране засветилось заспанное знакомое лицо незнакомки Ани.

      Через несколько минут, стоя на станции монорельса, Дмитрий изучал голограмму карты лабиринта маршрутов. Гладкий обтекаемый поезд выплыл из ночной темноты; с тихим шипением раскрылись двери, и Дмитрий вошел в ярко освещенный салон. На синей пластмассовой скамье спал одинокий бомж.

      Вскоре Дмитрий стоял уже перед дверью квартиры, затерявшейся среди бесконечных спальных комплексов на окраине города. Еще каких-нибудь пять минут езды и Дмитрий достиг бы внутренней стены, которую без устали сверлят бурильные установки расползающейся  Подземной Москвы. Дверь открылась, а он все еще продолжал вдавливать старомодный звонок, смотря вдаль сквозь только что проснувшуюся Аню.

      - Гражданин Ворноцов… это вы? … Я не могу в это поверить, - шептала Аня. Ее изящная фигура просвечивалась сквозь полупрозрачную ночную рубашку, а длинные русые волосы волнами падали ей на плечи.

      Дмитрий снял палец со звонка и неуверенно зашел внутрь.

      - Сейчас я поставлю чайник, - сказала Аня и повернулась к нему своей идеальной спиной. Дмитрий наклонился к ней и обнял ее сзади своими холодными руками. Его ладони покрыли ее маленькие твердые груди, а губы впились в оголенную шею. Аня почувствовала холод вдавившихся в ее лопатки платиновых орденов Партии.

      - Дмитрий, но не здесь же… - ее голос обмяк и она повернулась, поддаваясь сильным мужским рукам. Их губы сомкнулись, Аня закрыла глаза, ощущая сухие мозолистые ладони у себя на голой спине. Дима прошептал:

      - Витааа…

      Аня открыла глаза. В тот же момент Дмитрий грубо прижал ее к стене и с треском разорвал тонкое кружевное белье. Аня крепко обхватила ногами его подтянутый торс. За стеной прогрохотал стальными колесами исчезающий в тоннеле поезд. Аня прикусила губы и громко застонала.

      - Димочка… - они вместе сползли на пол.

      Солнечные лучи искусственного света разбудили Дмитрия. Он потянулся и понял, что лежит на кровати. Рядом, обняв подушку, спала Аня. Дима оглянулся в поисках часов, а затем резко поднялся. Был уже почти полдень. Парадная военная одежда была разбросана по всей комнате. Дмитрий начал в спешке одеваться и Аня, проснувшись, улыбнулась:

      - Ты уже уходишь?

      - Да…

      - А когда ты вернешься?

      - Никогда… я тебе не нужен…

      - Дима, ты что???

      - Не я тебе нужен, а герой. А на меня всем наплевать, – его глаза злобно сверкнули. Аня поднялась, и, закидывая назад свои длинные волосы, подошла к Дмитрию. Он же, размахнувшись, ударил ее тыльной стороной ладони по щеке так, что девушка, развернувшись в воздухе, упала на живот. – Как ты могла так от меня отвернуться??? Там в вагоне!

      Затем Дмитрий, схватив ее за плечи, развернул безвольно болтающееся тело. С уголка губ капала тонкая струйка крови, а Анины глаза неподвижно смотрели в одну точку. Она не дышала, Дмитрий отпустил ее. Хлопнув дверью, он вышел в подъезд.

      Подземный Кремль гордо ощетинился зубцами высоких красных стен. Дмитрий прошел сквозь арку. Сверху опустилась лазерная решетка, просканировав его глазное яблоко. Охранники отдали честь, и Дмитрий подошел к одному из них:

     - Вы Виту не видели?

      Солдат удивленно пожал плечами. Дмитрий же пошел дальше. Другой охранник покрутил пальцем у виска, но Дмитрий не видел этого, скрываясь в аллее из гигантских голубых елей. Он решил идти прямо к генералиссимусу Прежнему с решением отказаться от возложенной на него миссии и просьбой отправить обратно на фронт.

      Двери лифта со скрипом раскрылись, и Дмитрий торопливо зашагал вдоль высоких кожаных дверей.

      - Здравствуйте, Дмитрий, – возле узкого окна стояла Вита, держа руки в карманах кожаного плаща. Дмитрий почувствовал, как его сердце сильно заколотилось. 

- Здравствуй, Вита…

- Рада тебя видеть…

- Я тоже…

- Мне пора идти, я и так задержалась.

- Не уходи…

- Мне нужно, у меня важная встреча.

- Давай убежим отсюда, убежим далеко, туда, где нас никто не найдет…

- А как же твоя миссия, у тебя же приказ, ты завтра улетаешь?

- К черту приказ, я хочу быть с тобой!

- Это же твой долг перед Партией…

- Вита, ты моя Партия…

- Дмитрий, пусти меня… мне нужно идти… У меня тоже есть долг… долг

перед Партией - прежде всего… - Вита резко повернулась и пошла вдоль исчезающего в сумраке Кремля коридора.. На ходу она сбросила плащ и осталась ослепляюще обнаженной. Обернувшись, Вита промолвила:

      - Партия навеки!

      Играя бедрами, Вита  уверено удалялась по направлению к кабинету генералиссимуса. Дмитрий проводил взглядом ее совершенную фигуру. Да, долг прежде всего! Надо лететь, убираться отсюда подальше. Вперед в открытый космос!

 

 

ОТКРЫТЫЙ КОСМОС

 

      Дмитрий наблюдал за маленькими капельками своей крови, плавно парящими в просторном зале шлюзового отсека. Рана уже затянулась, да и Дмитрий успел наскоро перетянуть ее черной изолентой. Он не заметил, как сзади бесшумно подплыл Самуил и вздрогнул, почувствовав прикосновение к плечу.

      - Привет, кэп!

      Самуил был его неизменным другом с одной странной особенностью. Каждый раз в момент его нежданного появление у него было новое лицо, но все тот же взгляд. В начале Дмитрию казалось, что это разные люди, а потом он понял, что все-таки это один и тот же человек. Со временем Дима привык к этому полиморфизму и стал воспринимать его, как должное.

      - Готовься на выход. Подштопаем старые дырки.

      - Кэп,  прогулка нам всегда на пользу.

      Закрывая забрало, Дмитрий активировал свое снаряжение. На скафандре замигали желто-зеленые лампочки. Самуил, продувая кислородный шланг, тоскливо посмотрел на закрывающийся люк. Воздух начал с шипением откачиваться.

      Шлюзы, медленно раздвинулись в стороны, и перед астронавтами вновь во всей красе раскинулись бесчисленные звезды. Включив  мини-турбины, Самуил и Дмитрий выплыли в открытый космос. Ледяной холод сковал их легкие стальными обручами: скафандры не успели прогреться. Зашуршали наушники.

      - Зябко сегодня.

      - Переходим на магнитные поля, надо экономить топливо.

      С глухим стуком астронавты опустились на изрядно поцарапанный корпус крестообразного «Ксенона-3000». Изогнутыми огромными солнечными батареями это чудо космонавтики напоминало летящего лебедя с поднятыми вверх крыльями. Не проронив ни слова, астронавты достигли дымящейся пробоины. Самуил закрепил «Форматор», устройство, напоминающее плуг, прямо над шипящей дырой; Дмитрий толстыми спрятанными в титановые перчатки пальцами включил маленькую голограмму прибора управления.

      - Слегка вправо.

      - В чье право? Твое или мое?

      - Мое… Так, хорошо.

      Из остроугольного жала форматора начало сочиться черное желе, заполняя своей густой массой пробоину. Дмитрий торопливо управлял устройством, в то время как Самуил любовался бледным шаром Плутона. Он  гипнотизировал своей простотой.

      - Готовченко!

      Черное желе на глазах превратилось в идеальной формы железный шар, плотно распирающий борт корабля. Казалось, он был частью дизайна, и никакой пробоины никогда не было. Самуил очнулся от оцепенения и покосился на проделанную работу.

      - Слегка кривовато!

      - Все у нас кривовато. Совершенно прямых линий нет, ты же знаешь.

      Не дожидаясь, ответа Дмитрий грузно зашагал по корпусу корабля обратно. Сложив приборы, Самуил, с трудом подымая отягощенные магнитными ботинками ноги, последовал за ним. Перед ними мерцало величиной в мелкую монету солнце. Сразу стало чуть-чуть теплее.

      - Дима, я так и не пойму, куда мы летим.

      - Как куда… навстречу звездам…

      - Нет никаких звезд… - пробубнил в микрофон Самуил. - Прямых линий нет, так ведь? В конечном счете, все искривляется и преломляется. А, искривляясь, возвращается в круг через энное расстояние… Это не звезды Дима, это все Солнце, но через разное световое время. Мы видим сами себя и смотрим себе же в спину.

      Дмитрий остановился и медленно развернулся:

      - Посмотри на меня. Ты сейчас перед собой тоже себя видишь? – заорал он в микрофон.

      - Не к звездам мы летим, а к самим себе. Понимаешь? Чем дальше мы от солнца, тем ближе к себе… к полной темноте... летим в черную дыру одиночества, – еле слышно шептал Самуил. – Мы приговорены...

 

      Солдаты называли его просто Путь. По обе стороны бетонной дороги возвышались красные знамена с эмблемой Северного Альянса – шестеренка в ореоле  золотых колосьев.

      - ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ СОЮЗА ИНДУСТРИАЛЬНЫХ АЛЬЯНСОВ ВЫ ПРИГОВАРИВАЕТЕСЬ К ПОЖИЗЕННОМУ ИЗГНАНИЮ ИЗ ПАРТИИ В ОТКРЫТЫЙ КОСМОС...

       Захлебываясь обжигающим морозным воздухом, Дмитрий бежал вместе с другими преступниками по заснеженной бетонной дороге, упирающейся в черные ржавые ворота гигантского космодрома. Надо бежать вперед, успеть, во что бы то ни стало, иначе он замерзнет в забвении на обочине этого заледеневшего, уходящего в бесконечность, Пути. Надо искупить свою вину перед Альянсом, надо выдержать весь полет до конца.

     

      Одиночество больше не томило Дмитрия. Ныряя в невесомости, он часто хихикал себе под нос, ведь он был счастлив. Самуил тоже не так уж редко навещал его, и они вели долгие жаркие беседы, пока утомленный дискуссией Дмитрий не замечал, что его друга уже нет рядом. Самуил всегда уходил внезапно и Дмитрий постепенно привык к этому.

      Больше всего Воронцов любил плыть вдоль длинных заброшенных коридоров его космического крейсера. За все эти годы он так и не был уверен, что знает их все. Каждый раз Дмитрий заплывал все дальше, стараясь поближе приблизиться к загадочному ядерному реактору – главному двигателю Ксенон-3000. Это была его Тера Инкогнито. В инструкциях Партии ему советовали держаться подальше от этой части корабля, видимо из-за высокого уровня радиации и опасности быть подверженным лучевой болезни. Но Дмитрий не мог отказать себе в удовольствии пощекотать свое любопытство и с каждым разом приближался все ближе к шумящему Ниагарским водопадом реактору. Именно на пути туда к нему любил присоединяться Самуил. Возможно, его каюта была в этой части корабля, хотя Дмитрий не был полностью в этом уверен.

      Такие путешествия были небезопасными. Пробитый небольшими, величиной с кулак, метеоритами борт часто был причиной всепоглощающих предательски засасывающих утечек кислорода, которые Дмитрий старался по возможности залатать, вылетая в открытый космос. Но по мере продолжения полета, их становилось все больше.  Со временем целые отсеки были приведены в негодность, и Дмитрию приходилось их полностью блокировать. Даже когда эти предательские пробоины были относительно невелики, всегда существовала опасность полного исчезновения воздуха в определенных помещениях. Один раз он чуть не задохнулся. С тех пор Дмитрий не расставался с карманным баллоном сжатого воздуха. И, наконец, можно было просто заблудиться и в отчаянии потерять рассудок в однообразных опутанных толстыми кабелями коридорах Ксенон-3000.

      Но, тем не менее, Дмитрия не страшили эти препятствия, и он все смелее углублялся глубже в недра своего крейсера. Однажды он все-таки умудрился пропустить один из коридоров и полностью потерял ориентацию в полусумраке этого лабиринта. Какое-то время Дмитрий надеялся, что встретит Самуила, и он выведет его назад к носу корабля, к капитанской рубке, но Сэм как назло не появлялся. В отчаянии космонавт начал метаться вдоль коридоров, окончательно теряя представление о своем местонахождении, пока в изнеможении не осел рядом с одним из незнакомых голографических приборов. Погрустнев и осознав, что он обречен погибнуть в забвении, так и не достигнув своей цели и глупо заблудившись в коридорах своего корабля, Дмитрий начал изучать слабо мерцающие вокруг голограммы. Вскоре он выяснил, что эти приборы не что иное, как коммуникационный центр. Кого он должен связать и с кем оставалось неизвестным. В спешке разобравшись с системой управления, Дмитрий активировал передатчик и тихо прошептал. «Это Ксенон-3000, прием». В ответ лишь монотонно гудело бегущее вдоль проводов электричество. И тогда Дмитрий изо всех сил закричал:

      - А  провалитесь вы все пропадом!

      С громким шуршанием невидимые динамики ответили мелодичным девичьим голосом.

      - Ксенон-3000, прием...

      Дмитрий опешил и застыл, вращаясь в невесомости. Сбиваясь от волнения, он громко закричал:

      - Партия навеки! Капитан Дмитрий Воронцов на связи!

      - Навеки, навеки… только не вопи, как резанный...

      Так он встретил Ольгу. Вернее узнал, что Самуил не единственный его    спутник на борту Ксенон-3000. Ольга помогла ему прийти в себя и вернуться обратно к контрольным голограммам пульта управления. Там Дмитрий настроил свой передатчик на нужную волну и начал проводить долгие бессонные часы за разговорами со своей новой знакомой. Со временем он так привык к ним, что не мог уже провести ни дня, не услышав ее мягкий одурманивающий голос. Самуил стал появляться все реже и реже, пока не исчез совсем. Дмитрий даже попытался выяснить у Ольги, где потерялся его приятель, но она, как оказалось, даже не знала о его существовании.

      Дмитрию не терпелось увидеть Ольгу. Они были вдвоем на этом огромном   корабле, и он чувствовал, что они были посланы друг другу судьбой.  Почему-то он не решался сказать ей об этом. Ведь он совсем не знает ее. Что она за человек? Вполне возможно у нее отталкивающая внешность и что тогда? Ольга тоже оттягивала эту встречу. И, наконец, Дмитрий решился:

      - Привет!

      - Привет, малыш. Ты где был столько времени?

      - Я много думал о нас.

      - Ой, не пугай меня, я не люблю, когда ты такой серьезный.

      - Я хочу тебя видеть.

      - ...

      - Я завтра поплыву к реактору...

      - Я еще не готова...

      - Если не сейчас то когда, Оля? Скажи мне когда?

      - ...

      - Я буду там через тридцать часов, возле того пульта, где мы нашли друг друга. Я помню дорогу.

      - Я не приду...

      - Это твое дело, через тридцать часов буду ждать тебя там.

      Дмитрий выключил передатчик и откинулся на спину. Кружась в невесомости, он смотрел на мерцающие в иллюминаторе звезды. А вдруг она не придет? Ну, пусть тогда так и будет. Она не придет и все закончится. Дмитрий решительно нырнул по направлению к выходу. 

      Вскоре Дмитрий скользил вдоль запутанных коридоров Ксенона, держась за транспортный поручень. По дороге к нему присоединился Самуил, но Дима молчал. Так они вместе, не проронив ни слова, плыли сквозь невесомость навстречу Ольге. Дмитрий старался не обращать на Самуила внимания, и тот как-то незаметно исчез, растворившись в темноте.

      Сердце Дмитрия сжалось. Сделав глубокий вдох, он попытался успокоить себя. Но Ольги нигде не было. Дмитрий разочаровано подплыл к передатчику. Может быть, стоит позвать ее? Хотя нет, он ведь был счастлив один. А сейчас волнения терзают его душу. Нужно беречь свой покой, свою гармонию. А   все-таки было бы хорошо, если бы Ольга пришла. Но может она лишь порождение его воспаленного сознания? Может она его второе я, и он говорит сам с собой? Сколько лет он уже в полете? Восемь? Сразу и не вспомнить. Ладно, полет продолжается.

      С этими мыслями Дмитрий развернулся и поплыл назад, наслаждаясь невесомостью. Не успев сделать несколько движений, космонавт услышал, как сзади тихо зашипела открываемая дверь. Дмитрий замер, а потом резко нырнул в сторону, прижавшись спиной к холодной стене. К нему неуверенно приближался еле различимый в тусклом неоновом свете высокий стройный силуэт. Дмитрий затаил дыхание. Вскоре он уже полностью разглядел ее. Неужели это и есть Ольга: грациозная, как пантера, с мягкими уверенными движениями, с небольшим шлейфом развевающихся пшеничных волос, с прекрасными влажными голубыми глазами. Что-то грубое было в ее лице. И вовсе она не такая красавица. Дмитрий вздохнул, отгоняя от себя эти странные приползшие холодными ужами мысли. Казалось, они нашептывались ему голосом Самуила. Нет, Ольга, несомненно, была хороша собой.  Да  разве это важно? Конечно, важно, еще как важно!

      Дмитрий не мог оторвать от нее взгляд. Ольга заметила его, застывшего вдали, но не подала виду, что знает о его присутствии. Демонстративно покрутив головой по сторонам, она, не спеша, развернулась и поплыла обратно. Дмитрий вынырнул из тени:

      - Ольга!

      Девушка развернулась и, на секунду встретившись с ним взглядом, смущено посмотрела себе под ноги.

      - Ольга, здравствуй!

      - Здравствуй!

      Они плыли молча, не смотря друг на друга. Куда никто из них не знал. Плыли просто вперед, и каждый думал о чем-то своем. Дмитрий не имел понятия, что делать дальше, он смотрел на Ольгу и с каждой секундой все больше понимал, как она прекрасна. Дима не мог поверить, что это действительно происходит, и что он не будет больше один. Нет, это все трюк, ловушка злой судьбы. Он всегда был один, всегда смотрел в лицо холодному бесконечному космосу и всегда побеждал. Теперь вселенная хочет, чтобы он ослаб, обмяк, потерял бдительность и тогда космос сможет наконец скрутить его и растворить в себе.

      Дмитрий покосился на Ольгу: она молчала.

      - Куда мы плывем?

      - Не знаю...

      - Ольга, я рад тебя встретить... Но мне пора...

      Она смотрела себе под ноги и продолжала молчать. Дмитрий вздохнул, щемящая давно забытая боль впилась когтями в сердце. А звезды продолжали все так же светить, им было все равно. 

      - Не уходи... – тихо еле слышно прошептала Ольга. Дмитрий застыл.

       Развернувшись назад, он посмотрел на Ольгу. Она висела в невесомости с блестящими от слез глазами. Теплые волны желания, скопившегося за долгие годы одиночества, растекались по телу Дмитрия. Он рванулся вперед, и их руки сомкнулись в объятиях, а губы утонули в долгом страстном поцелуе. Свежесть морозного утра сменилась легким приморским бризом, и тогда Дмитрий разомкнул веки и увидел ее стеснительное по-ангельски прекрасное лицо. Ольга доверчиво смотрела ему прямо в сердце.

      Взявшись за руки, они вместе поплыли к ядерному реактору. Черные от времени двери с тихим шипением сами по себе отползали в сторону, тоннели сменяли друг друга переплетающимся серпантином, света становилось все меньше, лишь кое-где,  освещая темные углы, мерцали небольшие тусклые лампочки. Наконец Ольга и Дмитрий застыли перед огромными воротами, напоминающими восточный знак Инь-Янь. Впереди крутилась в воздухе небольшая алая голограмма с надписью «Вход Воспрещен».

      Стальные ворота, выпуская белый густой пар, с шумом разъехались в сторону. Сжимая друг друга ладони, Ольга и Дмитрий очутились в огромном зале с невидимым потолком, в дымке которого c бешеной скоростью вращались неимоверных размеров колоссальные обручи. В мгновенье их окутали тяжелые согревающие вибрации  всепоглощающей теплой энергии. Дмитрий растворился в сладком ощущении охватившей его усталости, он чувствовал, как силы покидают его, устремляясь наружу, на встречу новой жизни.

 

 

ОЛЬГА

 

      Вита посмотрела себе под ноги, пол исчезал в ползущей густой дымке. Она, как и тогда, стояла на краю огромнейшей пропасти. Внизу  раззявила пасть бетонная бездна, сверху сквозь витражи гигантского свода стадиона Школы Безопасности Марса мерцало багровое небо, а сзади, обхватив ее сильными руками, стоял Инструктор.

      - Твое сознание - это озеро, а мысли - слабое мерцание воды. Озеро остается идеально гладким. Нет ничего - только ты и вселенная. Полное расслабление... – затих его усыпляющий голос и их тела застыли в прыжке в пропасть. Вите не было страшно, ведь рядом был он. Он был всем для нее. Объятия резко разжались, и вокруг затрещали пистолетные выстрелы. Через мгновенье они уже висели вниз головой над дном огромного котлована, привязанные за ноги металлическим тросом. Инструктор, сжимая дымящиеся пистолеты в расставленных в стороны руках, напоминал перевернутый крест. Все выезжающие вдоль бетонных стен мишени были поражены с идеальной точностью. Вита прижималась спиной к его груди, она хотела, чтобы они висели так вечно, и этот момент тянулся всю ее жизнь. Инструктор прикоснулся губами к ее волосам и прошептал:

      - А теперь ты…

      Трос задрожал и их тела медленно поползли наверх. Там, наверху, их ждала группа девочек-подростков – ощетинившихся набедренными кобурами будущих выпускниц Школы Безопасности.

      Целый день Вита думала о нем, о его размеренном голосе, о его четких безупречных движениях, об огне его сухих перечерченных шрамом губ. Она не могла выкинуть его из своих ярких грез ни когда подтягивалась на перекладине, ни когда стояла под тонкой скупой струей рыжей воды в поржавевшей душевой. Вита даже злилась на себя за это. Ведь она будущая гордость Партии, гроза врагов Индустриального Альянса.

      Все уже вокруг давно спали, а Вита все не могла найти себе покоя. Стараясь не проронить ни звука, она поднялась и медленно начала осторожно красться к выходу из огромного зала казармы. Бесшумно нырнув в служебный коридор, Вита понеслась вдоль окутанных ржавыми трубами стен. Впереди послышался лязг и слабые голоса. Один прыжок, и Вита зависла под потолком. Под ее висящим вдоль ледяного бетона телом прошли двое тучных мужчин.

      - Генералиссимусы хотят сократить наш проект. Говорят, энергетический кризис в стране. Керосин экономят, ублюдки. На своей же жопе экономят… - постепенно голоса скрылись в лабиринте узких тоннелей. Вита бесшумно спрыгнула и побежала дальше.

      Заметив в зеркале, стоящую в одной майке и тугих трусиках девочку, Инструктор обернулся. Вита не могла сказать ни слова. Инструктор отложил бритву в сторону, вытер полотенцем щеки и молча подошел к ней. Она не сопротивлялась, когда он поднял ее руки вверх и стащил с нее тонкую майку, обнажив тугие формирующиеся груди с маленькими твердыми сосками.

      Жар дыхания, сливался с ее детским стоном. Тело горело, по вискам лились маленькие капельки пота. И свет – его Вита запомнила на всю жизнь. Яркий, всепроникающий безупречно белый свет.

      Она приходила к нему почти каждую ночь, ожидая этого момента весь день и не обращая внимания на школьный компьютер, отображающий красными цифрами заметно увеличившийся процент погрешности в ее упражнениях.

      - Витка, как ты? – улыбаясь, спросила ее подруга Ольга. Она давно заметила ее влечение к Инструктору. Это, правда, никого не удивляло, о нем мечтали все девочки в их группе. Но однажды, проснувшись от назойливого холода, Ольга заметила, крадущуюся к своим ночным приключениям Виту. Бесшумно спрыгнув с кровати, она проследила за своей сокурсницей. Прижавшись спиной к стене, Ольга, подкралась к комнате Инструктора. Когда из-за двери  донеслись стоны Виты, Ольга закусила до крови губу, и слезы сами брызнули из глаз. Почему Вита? Ведь ее показатели погрешности куда ниже, неужели Вита все равно лучше ее. Нет, этого не может быть. Ольга бежала в отчаянии по коридору обратно в казарму. Нет, она этого так не оставит. Нет!

      На следующий день был первый выход группы Дельта-14 в катакомбы нижнего уровня. Инструктор стоял с лазерной указкой, показывая на зеленую голограмму карты их участка.

      - Сегодня, очень важный день в вашей жизни. Ваш первый боевой выход. Обратите внимание на вашего противника, - инструктор нажал на пульт, и стальной заградительный щит поплыл наверх. Там в просторном террариуме сидело существо чем-то напоминающее лошадь, лицо было человеческим с глубокими впалыми дырами глаз. Передние лапы были похожи на руки и заканчивались вросшими костяными трубами. Существо угрожающе зашипело и бросилось на стекло террариума. Загремели автоматные очереди, трубы оказались встроенными прямо к конечности многоствольными пулеметами. Ни одна девочка   не дрогнула в этот момент даже веком. Пули с громким звуком отскакивали от разделяющего их стекла террариума. - Прошу любить и жаловать, перед вами Цептарт. Неудавшийся проект Академии – биосолдат. Идеальное оружие штурмового нападения оказалось совершенно не пригодным для использования Партией из-за полного отсутствия механизмов контроля. Но здесь в нашем учебном центре мы нашли применение этому чуду человеческой мысли. Ваше соотношение будет два к одному. Старайтесь держаться вместе, но не кучно. Каждый следит за своим углом и помните: ваш страх – ваш враг!.. Желаю вам успехов.

      Группа девочек-кадетов подошла к низкому столу, заваленному амуницией, и защелкала обоймами. Инструктор внимательно проверил автоматические пистолеты Виты:

      - Будь осторожна, – тихо шепнул он. Ольга резко отвернулась, сжав губы.

      Стрелка секундомера побежала вниз. Кадеты столпились перед огромными воротами. Завизжала сирена, и стальные створки медленно раскрылись, обнажая глубокий черный тоннель. Вита вместе с остальным вбежала в комплекс заброшенных шахт, построенных при неудачной попытке обогатить атмосферу Марса кислородом. Раньше эти громадные стальные сооружения были использованы как биолаборатории Индустриального альянса, а теперь были тренировочным полигоном Школы Безопасности. Ржавеющие тоннели простирались на сотни километров. В центре лабиринта возвышались гигантские остроконечные купола обсерватории, напоминающие изнутри головокружительные своды готических соборов. 

      Вите не пришлось долго ждать. Через несколько минут заверещали пулеметные очереди, освящая  цептартов, прятавшихся между колонами. Вита бросилась вниз и, вращаясь по полу, открыла огонь на поражение. Вместе с ней ожесточенно стреляли и другие девочки. Грохот выстрелов эхом разносился по петляющим в темноте коридорам. Когда они затихли, Вита все еще судорожно сжимала курки, прощелкивая пустой обоймой. Резко перезарядившись, она быстро развернулась в противоположную сторону. Тишину нарушал лишь протяжный гул в ушах, напоминая о недавней бойне. Остальные ее сокурсницы рассыпались по залу, прижимаясь своими стройными телами к ржавым колонам. Глаза постепенно привыкли к темноте, кое-где освещенной редкими засаленными лампочками. На полу были разбросаны блестящие от черной крови тела поверженных цептартов.

      - Молодцы, почти без потерь. Следуйте к выходу. Координаты: 11-9, - голос  Инструктора донесся из  хриплых динамиков, спрятанных в темноте тоннелей.

      Ольга, шагая впереди остальных, перешагнула через одного из прострелянных цептартов и не заметила, как тот медленно поднялся у нее за спиной и накрыл ее своей тенью. Ольга зажмурила глаза, приготовившись к смерти. Загремели выстрелы, и подкошенный цептарт рухнул в конвульсиях на пол. Сверху на его вытянутую морду наступила своим солдатским ботинком Вита и вонзила в него контрольную пулю, подмигнув Ольге. Та еле заметно улыбнулась и, резко отвернувшись, последовала дальше.

      Следующей ночью Вита стремительно бежала по привычному маршруту навстречу жарким объятиям инструктора. Ворвавшись без стука сквозь дверь, полуодетая влюбленная девочка ошарашено уставилась на сидящего посреди комнаты Директора Школы. На затылок обрушился удар и сознание Виты померкло. Очнулась она от струи холодной воды, бьющей ей в лицо. Рядом вокруг избитого инструктора стояли солдаты Индустриального Альянса.

      - Сегодня в нашем учреждении мы предотвратили ужасное преступление против Партии, против рабочего народа Индустриального Альянса, против всей вселенной в целом. Сегодня враг пробрался в самую глубину наших рядов, в школу подготовки будущих кадров Комитета Безопасности Партии, - Директор читал по бумаге, стоя посреди одного из многочисленных залов Школы. – Но правосудие   будет восстановлено и преступник будет наказан!

      Виту сзади толкнули прикладом в спину, и она упала на колени. К ее ногам бросили столь знакомый автоматический пистолет.

      - Кадет № 1407, мы даем тебе единственную возможность искупить свою вину. Ты должна привести приговор Партии в исполнение. – Директор торжественно замолчал.

      Вита угрюмо смотрела на решетчатый пол. Стоящий рядом солдат с размаха ударил ее носком ботинка по ребрам.

      - Стреляй, сука!

      Мокрая от ледяной воды Вита, смотрела из-под бровей на Инструктора, на его красивое смуглое лицо, перечерченное кривым размашистым шрамом, на его гладкие покатые плечи, на его миндальные глаза. И он смотрел на нее, - ее единственный родной человек во всей вселенной, во всем необъятном космосе. Вита подняла пистолет, медленно щелкнула затвором, введя первый острый патрон, и резко подбросила оружие в воздух. Пистолет летел, крутясь как бумеранг, под удивленные взгляды опешивших солдат. Не теряя не секунды, Вита изогнулась в прыжке и нанесла своему обидчику удар ступней в лицо. Прогремел выстрел, Инструктор разогнувшись поймал пистолет в воздухе и открыл пальбу. Вита рванулась вперед к нему, к его теплым сильным рукам, едва заметив мелькнувший перед ней приклад, сбивший ее с ног. Солдатские ботинки, мелькание пуль, стеклянный пыльный потолок, рыжее марсианское небо – все закрутилось в одном бешеном калейдоскопе.

      Хлесткая пощечина вернула Вите сознание. Она, попытавшись вырваться, осознала, что была прикована к шершавой бетонной стене.

      - 15 убитых… - опять пощечина, заставившая ее отвернуться в сторону, - 38 раненых, - на стенку прыснули блестящие капельки крови, - и главное эта падла так и ушла от нас… Кто его выковыривать теперь будет из этих ржавых кишок?.. Кто я тебя спрашиваю?!

      Посреди тускло освещенной камеры стоял раскрасневшийся от ярости Директор. Подбородок Виты бессильно свесился ей на  грудь.

      - Но-но-но… Самое интересное только начинается… - облизнув свои полные губы, Директор блеснул плоским коротким ножом. Его Заместитель, слегка улыбаясь, замер в возбужденном любопытстве. Тучный низкорослый мужчина подошел к Вите вплотную.  В ответ она харкнула на него кровью.

      - Строптивая ты, однако, но ничего… сейчас укротим тебя, потаскушку малолетнюю.

      Вита почувствовала, как холодное лезвие ножа прикоснулось к ее бедру, оставив маленькую царапину, и ее трусы медленно, как невесомое перышко, упали на пол. Директор неторопливо расстегивал штаны. Острая боль растеклась по Витиному плоскому животу и она в отчаянии закричала. Директор же деловито пыхтел с закрытыми глазами, потной ладонью закрывая ее окровавленный рот. Слезы текли, оставляя неровные дорожки на впалых щеках. Директор, причмокнув, придавил распятое тельце к стене всем  своим весом. С мокрым чавканьем выйдя из лона Виты, он повернулся к своему заместителю. Тот торопливо расстегивал пояс.

      - Плохо дело, Лаврентий…

      Со стоном Заместитель прогнулся, протыкая Виту своим жалом, и, тяжело дыша, ответил:

      - Та пустяки… и не такое бывало.

      -Я не об этом. Закрывают нас. Говорят, нет ни денег, ни топлива.

      Заместитель продолжал ритмично двигаться, слегка постанывая и покусывая свои шершавые губы:

      - Да я слышал, про такие наметки…. Только еще год как минимум, пока мы всех переправим.

      - У нас три челночных полета…

      Услышав это, заместитель застыл над обессилившей Витой:

- Как же три?

- А вот так. Свое барахло еле влезает.

- А как же кадеты?

- Генералиссимусы говорят не нужен никто больше, кадры укомплектованы.

Одна только нужна и все.

      Заместитель быстро задвигался, стараясь поскорее кончить:

- Ну не расстреливать же их всех…

- Не знаю, Лаврентий. Если Партия сказала надо, значит надо. У меня есть

идея: устроим нашу марсианскую олимпиаду. Запустим их всех в шахты к этим мерзостям. Там их тысячи. Побеждает сильнейший.

      Губы Заместителя задрожали:

- Ааааааахх… Так никто же не выиграет, эти сучки там все и подохнут.

- Будем решать проблемы по мере их поступления…

      Заместитель застегнул штаны и вслед за тучной спиной Директора вышел из камеры. Ржавая дверь со скрипом закрылась. Растерзанная Вита изнеможенно  висела, прикованная запястьями  к стене. Вывихнутые предплечья давали о себе знать приливами острой боли. Но Вита уже не обращала на это внимания. Боль переходила в далекий монотонный усыпляющий гул. Вите казалось, что ей на грудь поставили огромную чугунную наковальню и сверху по ней бьют громоздким стальным молотом, с каждым ударом которого замученная девочка погружалась в тяжелый предсмертный сон.

      Потом резко полегчало и стало нестерпимо светло. Вита попробовала открыть веки, но сил на это у нее не было. Она бросила эти попытки, и забылась в грезах, где ее несли на своих руках родные ангелы.

      Инструктор с застывшими слезами в глазах склонился над лежащей у него на коленях израненной девушкой. Он заботливо протирал влажной губкой ее лицо и разглаживал слипшиеся от крови волосы. Транквилизаторы боролись за каждый удар затихающего сердца. Вита застонала и Инструктор приложил к ее пересохшим губам фляжку с водой. Глотнув, девушка судорожно вздрогнула и открыла глаза. Неужели это он? Да, он спас ее - все теперь позади. Вита оглянулась вокруг: они были почти под самым сводом стадиона Школьной Безопасности, сидя на краю трубы, уходящей далеко в недра марсианских шахт широким  вентиляционным тоннелем.

      - Алик…ты меня любишь?

      - Тихо... тихо… тебе нельзя сейчас разговаривать.

      Вита потянулась к его смуглому мужественному лицу и с едва заметной улыбкой на губах потеряла сознание. Инструктор пощупал набирающий силу пульс и вытащил миниатюрную дрель. Раскрыв маленький изящный рот девушки, он начал сверлить ей зуб, где был впаян ее персональный чип социального страхования.  Вытащив окровавленный кусочек темного пластика, Инструктор вышвырнул его вниз на дно того самого глубокого котлована, где он первый раз поцеловал Виту.

      И вновь лабиринт коридоров, ржавые трубы, закрытые двери и не видно солнца, только тусклый электрический свет. Вита бежала изо всех сил вперед. За спиной выла протяжным воем сирена. Добежав до коридора обставленного железными шкафами-сейфами, Вита в спешке набрала код и открыла скрипящие створки.

      - Быстрее!!! – кричал Инструктор, ощетинившись черными дулами. Вита схватила желтый кусочек бумаги и побежала прочь. Сзади ее догонял нарастающий топот солдатских сапог. Разогнавшись, Вита прыгнула в вентиляционный тоннель, скользя вниз по гладкой, уходящей в недра шахты, трубе. За ней, на секунду опережая свист пуль, нырнул и Инструктор. Вдогонку им затрещали выстрелы.

      Вита развернула скомканную бумажку. «Завтра у котлована Дельта-7 будет чартерный запуск в 05.30 по земному времени».

      - Ты думаешь можно ей доверять?

      - Ольга, моя единственная подруга… Больше некому, а разве у тебя нет здесь друзей?

- Нет, раньше были, а теперь нет…

- Почему?

- Я перестал быть для них удобным другом, все всегда дружат для себя… Я

же дружил для других…

      - А как же я?

      - Да, ты мой единственный настоящий друг, - Инструктор улыбнулся, смотря в ясные голубые глаза Виты. Она была счастлива, прошлое исчезло, как дурной сон и существовало только настоящее: только его шершавые губы, только огромные своды марсианских шахт, только одинокая тусклая лампочка и шуршащие вдали в темных коридорах цептарты. Но Вите было все равно, она любила и была любима.

      Марсианское солнце медленно разливалось золотым рассветом сквозь пики багровых скал. Держась за руки, Вита и Инструктор стояли под прозрачным куполом Обсерватории Дельта-ХХХ.

      - Это мой последний день на этой забытой планете… - задумчиво прошептал Инструктор.

      - Пошли быстрее, мы опоздаем!

      - Впереди нас ждет новая жизнь…

      - Да… да… ну пошли же!

      Вместе схватившись за свисающие черные кабеля, Инструктор и Вита бросились вниз в пыльную пропасть. Спрыгнув на бетонный пол, они побежали вдоль коридоров подземных шахт Школы Безопасности. Впереди виднелся просвет, там их должен ждать заветный транспортный корабль.

      Вдруг почти у выхода из тоннеля Инструктор резко остановился и схватил Виту за руку. Она удивленно взглянула в его печальное лицо и замерла. Из тишины дребезжащим гулом  раздавались приближающиеся шаги.

      - Держи крепко и беги к котловану!- Инструктор вручил Вите ржавеющий трос. Она смотрела на него расширенными от ужаса глазами, - Беги!

      И Вита побежала вперед, до крови вцепившись в стальные волокна. Достигнув порога, она прыгнула прямо в бездну. За ней прыгнул и Инструктор, обняв Виту сзади. Стальной саранчой затрещали пулеметы. Вита летела на дно, крепко схватившись за трос. Слезы текли по вискам от рассекаемого на бешенной скорости воздуха, сзади безжизненно повис Инструктор. Вита знала, что это их последний полет вместе.

      Вместе с ним она грузно упала на твердое днище котлована, почувствовав, как влажное от крови тело придавило ее сверху. По краям бетонной воронки стояли солдаты, пытаясь рассмотреть что-нибудь в клубах рыжей пыли. А Вита смотрела снизу на них и на подымающееся золотое солнце, светившее сквозь дождь стальных пуль. Они, как острые капли, падали вокруг Виты, с громким звоном отскакивая от бетона. А потом стемнело.

      Еле двигая замерзшими затекшими пальцами, Вита скинула с себя придавившее ее безжизненное тело и поднялась. Перезарядив свои пистолеты, она неуверенно зашагала в сторону чернеющей пасти туннеля. Бросив последний взгляд на изуродованное тело своего любимого, Вита осталась одна в заброшенных лабиринтах Магистрата, одна на всем Марсе. Одна в космосе.

      С каждым шагом становилось все темнее. Всхлипывающая девочка уходила все глубже в недра планеты и все дальше от предательского солнца, которое раньше согревало ее теплым светом надежды. Теперь ей надо держаться подальше от света, теперь темнота - ее дом. С этими мыслями Вита погружалась в вечную ночь подземелья.

      Цептарт набросился сразу, несясь на встречу из бездонного мрака. Широко расставив свои мускулистые лапы, биомонстр  пронзительно шипел душераздирающим свистом, одновременно стреляя из своих встроенных пулеметов. Развернувшись, Вита слилась спиной с влажной холодной колонной, из которой во все стороны разлетались бетонные осколки. Выхватив пистолеты, она собрала в себе всю ненависть и смело вышла из своего укрытия. В стволовом огне выстрелов можно было заметить ее заплаканное лицо,  закусив губу, она продолжала стрелять вперед, пока пустые обоймы не полетели плавно вниз, медленно отскакивая от пола. А за ними и Вита, рыдая, упала на колени. Она сжалась в комок, зажмурившись перед смертью. Патронов больше не было. Все кончено.

      Но орда цептартов так и не выпрыгнула  из темноты, уничтожая все на своем пути.  Вокруг разлилась оглушительная тишина, лишь где-то вдалеке вода крупными каплями разбивалась об бетон.  Вита поднялась - жизнь не отпускала ее. Вытирая слезы, она пошла дальше, наткнувшись на распластанный окровавленный труп  цептарта. Дотронувшись ладонью до его влажных ран, она засунула в них руку и вырвала из монстра кусок мяса, жадно впиваясь в него зубами. По телу пошли судороги, но Вита продолжала ожесточенно поглощать еще теплую плоть. По ее щекам текли струи крови, капая ей на волосы и собирая их в бардовые клочья. Впервые насытившись за долгое время, Вита полностью разодрала тело цептарта и с интересом наблюдала за все еще пульсирующими органами. Затем она начала медленно вытаскивать липкую кишку, наматывая ее на руку, пока толстая нить полностью не натянулась. Вита со всей силы дернула ее на себя, но кишка не поддавалась. Обернувшись в поисках вспомогательного орудия, покрытая кровью девочка заметила кусок разорванной не очень большой в диаметре трубы. Занеся ржавый лом над головой, она воткнула его глубоко в булькающий желудок истерзанного цептарта и продолжила выматывать кишку дальше.

      Переведя дыхание, Вита застыла над костяными, встроенными в лапы цептарта пулеметами. Широко размахнувшись, Вита вонзила трубу острым концом прямо у основания серого короткого ствола. Из лапы прыснула кровь. Вита же упрямо продолжала отрезать биопулеметы. Отделив первый ствол и скорчившись от отвращения, она засунула глубоко в плоть руку. Нащупав пальцами хрящевой поручень, Вита потянула его на себя, и тишину пронзила очередь костяных пуль. Вита довольно улыбнулась, вытащила влажное от крови запястье и принялась извлекать второй ствол.

      Раздался звонкий лязг, и по полу покатилась пустая обойма. Удивленный цептарт отпрыгнул в сторону, затем с шипением выглянул из-за колонны. Убедившись, что все вокруг тихо, он осторожно подкрался к обойме и понюхал ее. За ним из темноты выплыло еще несколько его собратьев. Цептарты настороженно принюхивались к привычному для них мраку. Один из них посмотрел вверх и увидел бесшумно летящую сверху Виту. Цептарт хотел было пронзительно засвистеть, но не успел и застыл, пронзенный пулей. Эхо выстрелов пронеслось по темным коридорам, и вновь воцарилась тишина. Лишь привязанная за ноги крепкой кишкой Вита раскачивалась из стороны в сторону  над поверженными чудовищами. Расставив в стороны руки, увенчанные костяными дулами, она напоминала перевернутый крест. Ее красивые голубые глаза ничего перед собой не видели кроме полной абсолютной темноты. Вита привыкала к своему новому дому.

      Время перестало существовать и каждая секунда превратилась в сейчас. В подземных лабиринтах заброшенных шахт у Виты исчезло будущее и прошлое,  каждая минута была борьбой с одиночеством, с темным холодным миром, где ее ничего не ждалo кроме смерти. Опять одна. Наиболее безопасным пространством были острые своды огромных залов-обсерваторий. Разделав свежие туши цептартов, новая формировавшаяся охотница каждый раз спешила побыстрей наверх к изголовью бетонных колонн. Там из сплетенных в веревки крепких кишок, она вязала паутину ее борьбы за существование, ее схватки с безжалостным космосом. И она побеждала. Постепенно расширяя периметр свой территории, Вита вселяла ужас в черные сердца подземных монстров. Со временем, осознав, что теперь она бесспорная хозяйка этих бетонных лабиринтов, Вита  помечала границы своих владений перевернутыми крестами, начерченными кровью цептартов.

      Так продолжалось до тех пор, пока тишину не начало нарушать далекое эхо огнестрельных  выстрелов. В начале это напоминание об ее тяжелом прошлом сильно раздражало Виту, и она стремилась укрыться от еле слышного шума глубже в недрах Марса, но окруженная полной тишиной Вита все равно не могла найти себе места. Невидимая сила гнала ее туда к источнику пальбы. Перекинув за спину связку свежих лап-пулеметов и цепляясь за лианы сплетенных под черными сводами веревок, она молниеносно неслась вперед. Чуявшие запах своей погибели цептарты разбегались в разные стороны. Вита заметила, что их на этом уровне гораздо больше, чем там, где она соорудила себе логово. Лианы закончились, Вита смело спрыгнула вниз и побежала вперед. По мере ее продвижения, цептарты, полагаясь на свое обоняние, панически удирали прочь, стараясь держаться от этой новоявленной владычицы недр Марса как можно дальше, тем самым создавая живой мобильный копошащийся круг, в центре которого бежала навстречу своей судьбе покрытая бордовой кровью Вита.

      Спрятавшись за колонной, она наблюдала за сражением девочек кадетов с подземными монстрами. Цептарты подавляли своим количеством и с оглушительными свистом бесстрашно кидались в атаку, не оставляя своим противникам ни одного шанса на победу. Запрятанные среди переплетенных труб хриплые динамики протяжно разрывались:

      - … ФИНАЛЬНАЯ СТАДИЯ МАРСИАНСКОЙ ОЛИМПИАДЫ… ПОМНИТЕ: ПОБЕЖДАЕТ СИЛЬНЕЙШИЙ… ПАРТИЯ НАВЕКИ…

      Вита прижалась к колонне, у нее перехватило дыхание. Глаза стали влажными от наступающих слез, казалось, Алик должен быть там совсем близко. Но, нет этого не может быть, его уже нет и ничто его не вернет! Вита побежала обратно, забыв обо всех ее привычных предосторожностях.  Споткнувшись, она кубарем покатилась по влажному полу. Лежа распластанная на земле, она услышала шорох и еле уловимое сопение. Резко  вскочив, Вита застрочила из своих костяных пулеметов. Испуганные цептарты бросились врассыпную. Нет, надо вернуться… Вита не спеша пошла назад. Когда царица недр Марса приблизилась к месту сражения, выстрелы уже прекратились и перед ее глазами раскинулись лежащие навзничь сотни изуродованных тел девочек подростков. Почувствовав приближение Виты, рыскающие между трупами цептарты торопливо исчезали в темных коридорах шахт.

      Шагая в лужах крови, Вита смотрела на застывшие лица кадетов. Некоторых она еще помнила по именам. Невдалеке кто-то застонал. Вита развернулась и увидела Олю. Она лежала с разорванным животом и отгрызенной цептартами рукой, оставаясь каким-то чудом в сознании. Вита склонилась над ней, та что-то лихорадочно шептала. Сдавив пальцами Оле щеки, Вита разжала ей губы и вытащила из-за пазухи осколок стекла. Просунув руку в кровоточащий рот, она начала отсчитать там зубы, пытаясь нащупать чип социального страхования. Ага, а вот и он. Ольга была еще жива, когда Вита извлекла ее зуб. Не обращая внимания на стонущую девочку - свою недавнюю подругу,  Вита пошла дальше. Ржавые ставни со скрипом разъехались в сторону, обнажая хрупкую багровую от засохшей крови фигуру девочки. Ее слипшиеся в клочья волосы торчали в стороны, напоминая заржавевший терновый венец.

      - О господи! – прошептал Заместитель, закрывая тонкий нос от адского смрада.

      - А ты боялся! Вот пожалуйста! – довольно похлопал его по плечу Директор, - Кто это?

      Один из стоявших рядом солдат направил на Виту сканирующий лазерный луч и, посмотрев на  монитор, отчеканил:

      - Ольга Кронина!

      - Ну вот и славно. Давайте собираемся, – деловито сказал директор, разворачиваясь к зависшему в воздухе чартерному шатлу.

 

      Ольга откинулась назад, растворяясь в объятиях Дмитрия. Его сильные шершавые ладони страстно гладили ее гибкое тело.  Плавно развернувшись к нему лицом, Ольга оплела его шею, утопив свои руки в его локонах, и слилась в долгом согревающем поцелуе.

 

      - Моя девочка… - тучные пальцы с жадностью впились ей в бедра. Ольга открыла глаза, перед ней было полное небритое лицо Директора. Она грациозно, но уверенно отстранилась от его бесформенного тела. Директор удивленно замер и застыл под пристальным взглядом ледяных зрачков. Он узнал ее – Виту. Его сердце екнуло резкой раскаленной болью. Он попытался что-то сказать, но онемевший язык оказался полностью парализован. Директор схватился за горло, стараясь восстановить дыхание. Он не мог оторваться от гипнотизирующих черной бездной глаз Виты. Сердце пронзила еще одна невидимая стрела, и Директор почувствовал, как постепенно проваливается в раскрывающуюся сзади воронку. Этого не может быть, твердил его бьющийся в панике разум. Сейчас все пройдет. Боль постепенно утихла. Директор оглянулся вокруг, но вместо стальных стен чартерного корабля вокруг были темные подземные своды шахт Школы Безопасности. Где-то вдали громко капала вода. Директор попробовал побежать, но ноги увязли в засасывающем черной трясиной полу. За спиной послышал тихое нарастающее сопение, со стремительной скоростью приближающееся все ближе и ближе.

      Напоминающий майского жука шатл, распустив сгорающие на лету закрылки, заходил на посадку навстречу мигающим огням Красноярского Космодрома. Впившись своими шасси-присосками в цементные квадратные плиты, корабль обдал себя шипящим паром, охлаждая свои раскаленные борта.

      Вскоре Ольга, жмурясь от белого солнца, спустилась по трапу на заметенную ядерным снегом взлетную площадку. Перед ней несли на носилках покрытое белой простыней грузное тело Директора. Внизу стоял генерал Хромов. Пытаясь перекричать шум останавливающихся двигателей, он громко спросил:

      - А с ним что стряслось?

      - Сердце не выдержало… Обширный инфаркт… – прокричал в ответ один из пилотов. Генерал понимающе закачал головой.

      – Приготовьте агента. Генералиссимусы хотят ее немедленно отправить на задание. Время дорого.

      Хромов служил Партии. Он был предан ей всей своей душой, но предан не самой идее, которую уже никто не мог точно сформулировать, а силе огромной колоссальной системы. Хромов верил, что Партия ни что иное, как живой организм, постоянно требующий человеческих жертв. Еще будучи лейтенантом, Генерал осознал, что не может сопротивляться этому монстру. Да и никто не может. На протяжении всей его жизни Партия сокрушала всех в своих тисках, и своих сторонников и противников. И Хромов решил служить ей до конца, ведь только так он сможет выжить. Ведь без партии он ничего из себя не представляет, он ни профессионал, ни ученный, у него был другой талант – Чутье. Он чувствовал Зверя. Он знал, когда пора Его кормить. И не дай бог оставить Партию голодной. Она тогда сметет все на своем пути, багровым ощетинившимся пулями буреломом.

      Расстреляв свою первую группу арестованных предателей Партии, Хромов записался в Большую Библиотеку и начал проводить час за часом в изучении древней демонологии Ацтеков. По его мнению именно ацтеки в основу своего государственного устройства положили самую изощренную систему жертвоприношений, где во внимание принималось все: политические интересы и личные судьбы властителей, географическое местоположение, движение звезд и прихоть стихии. Но все-таки, они где-то просчитались. Зверь ворвался извне, не оставив ацтекам никаких шансов на победу. Зверя нельзя обуздать, ему можно только служить. И этот урок Хромов запомнил очень хорошо.

      Не так давно, под красным небом Марса генералу продемонстрировали отряд девочек подростков, которые под зоркими объективами Генералиссимусов  в несколько секунд ликвидировали во много раз превышающее полчище биосолдат. Как много сил Хромов вложил в их создание, в это подразделение - экспериментальное штурмовое оружие, способное заменить сразу три элитные парашютные дивизии. Он помнил тот тяжелый день, когда ему сообщили, что весь состав кафедры Альфа разорван в клочья взбунтовавшимися цептартами. Невозможное случилось, и его совершенный план рухнул. Сжимая костяной амулет с изображением клыкастой пасти Миклатенуктли, Хромов первым же рейсом прибыл на Марс и собственными глазами наблюдал, как его проект был полностью разгромлен хрупкими вооруженными пистолетами девочками. Точность и совершенство их движений были непередаваемы. Они стреляли на опережение еще до появления противника, стреляли в пустоту, где неизменно падала сраженная наповал надежда Хромова на полное доминирование в наземных боевых действиях. А рядом, гордясь собой, причмокивал губами тучный приземистый Директор Школы Безопасности. Теперь Марс принадлежал ему, а Хромов, потеряв свои ассигнования, вынужден был вернуться назад и доложить о полном провале проекта Цептарт-3000. Он не знал, что именно агенты Директора проникли в ядро биолаборотории и расстреляли центральный процессор, контролирующий боевой режим биосолдат. Директор остался доволен. Теперь ему не придется делить шахты-обсерватории, и вместе с щедрым финансированием  весь марсианский комплекс перешел под контроль Школы Безопасности. Но Хромову не нужны были такие факты, действительность его мало волновала. Зверь поглотил его проект – робкую попытку контроля над Партией и генерал мог стать следующей жертвой. Зверь был голоден и требовал свежего мяса. Теперь нужно время, и агенты Хромова подстроили взрыв Дворца Культуры во время юношеской Спартакиады, тем самым развязав войну с обвиненной в терроризме Империей Цзы. Никто не ожидал  такого стремительного нападения. Сломив термоядерными ударами вялое сопротивление противника, армия Индустриального Альянса бесцеремонно вторглась в вотчину своего соседа. Зверь насытился и Хромов на этот раз выжил. Он уже чувствовал на своей спине жадные взгляды своих подчиненных, метящих на его роскошное место, он уже ощущал горячее дыхание Партии, но чудом избежал ее цепких безжалостных когтей. Осталось только расправиться с последним препятствием – фаворитом Генералиссимусов приземистым Директором Школы Безопасности.

      С оглушительным ревом в небо ворвался очередной чартерный шатл. Хромов потер свои замерзшие пальцы, пора была возвращаться назад, так и грипп подхватить не долго. Он, не спеша, ссутулившись, пошел обратно к громоздким зданиям космодрома. Стоявшие рядом солдаты смиренно опустили глаза, стараясь не встречаться с генералом взглядом. Хромов прошел в свой скромно обставленный кабинет и сел за письменный стол, рассматривая принесенное секретаршей расписание. «Так что у нас следующее?.. Ага. Выступление перед студентами о новейших веяниях в государственном устройстве Индустриального Альянса... Ну что ж, студенты...»

      Хромов вытащил из нагрудного кармана шариковую ручку и начал писать:

 

      ГОСУДАРСТВО – ЭТО Я.

 

      Нет, еще рано. Магистрат не одобрит. Пока не одобрит. Хромов сам себе улыбнулся и продолжил готовиться в докладу:

      «Государство – это социальное образование, имеющее определенную территорию и представляющее собой группу людей живущих в соответствии с общими юридическими и политическими нормами...».

      Бросив ручку на стол, генерал откинулся на спинку стула и посмотрел на очередное изваяние Миклатенуктли, сиротливо стоящее на его пустом столе. Ощетинившись клыками, индейский идол потустороннего мира игриво смотрел на него своими гипнотизирующими глазами. Хромов почтительно поклонился. До доклада было еще несколько часов, надо было себя чем-нибудь занять. Генерал нажал кнопку интеркома и коротко приказал:

      - Подготовьте агента!

      Железная миска наполненная густым гороховым супом дымилась перед угрюмой Ольгой. Она молча сидела за привинченным к полу металлическим столом посреди побеленной мелом комнаты. Сквозь узкие зарешеченные окна пробивался яркий солнечный свет, освещая парящую в воздухе пыль.

      Хромов смотрел на нее через черно-белый объектив засекреченной камеры. Девушка была явна хороша собой: хрупкие плечи, огромные как блюдца глаза, изящная шея, в которую генералу так захотелось впиться своими алчными губами. Вот она - завершающая жертва беснующейся Партии. После нее можно будет чуть-чуть расслабиться, и никаких больше проектов. Хромов еще раз поклонился костяному идолу, взмахнув рукой, бросил к его подножью горстку соли.

      Ольга смотрела на зеленую жидкость горохового супа. Глаза ее ничего не выражали, смотря на ее лицо можно было подумать, что девушка погрузилась в летаргический сон. Лязгнул засов и, скрипя тяжелой бронированной дверью, в комнату вошел Генерал Хромов в сопровождении двух вооруженных солдат.

      - Здравствуй, Ольга!

      Ольга молчала. Генерал кивнул солдатам и те послушно оставили его наедине с девушкой. Хромов развернулся и посмотрел на опустившую глаза Ольгу. Как же она была прекрасна. Генерал облизнул губы, представляя, как в скором времени запустит свои шершавые ладони под ее нейлоновую майку. Но сейчас не время, скоро он обязательно до нее доберется, а сейчас есть приказ. Приказ Партии:

      - Ольга, я говорю с тобой, как с родной дочкой. Сейчас очень ответственный момент в твоей жизни – момент твоей реализации, момент исполнения твоего долга перед Партией. Это священная обязанность, и ты должна гордиться, что именно к тебе обращается Партия с очень важной миссией.

      Ольга молчала, уставившись в одну точку. Хромов резко встал, обошел стол и наклонился вплотную к девушке:

      - Ты не упорствуй, ты в любом случае оплатишь свой долг Партии, хочешь ты того или нет, - генерал говорил тихо, почти касаясь своими губами ее уха. Ольга оставалась без движения. – Именно Партия тебя вырастила, дала тебе крышу над головой, выходила, и вот кормит тебя до сих пор!

      С этими словами Генерал подвинул к Ольге миску с гороховым супом:

      - Ешь!

      Дверь со скрипом захлопнулась, Хромов вышел из камеры. Ольга осталась одна. Резким ударом она снесла со стола миску с гороховым супом, оставляя на белой стене ползущую вниз зеленую жижу.

      Хромов намеренно оставил дверь незапертой. Пускай выползает мышка из норки, порезвиться слегка и тогда ее скрутим. Вот тогда запоет у меня по-новому. Генерал облизнулся. Ладно, доклад все-таки нужно дописать. Отдал бы заместителю, но уж больно хочется почитать свою хренотень перед этой огромной аудиторией. Размышляя подобным образом, Генерал завернул за угол и удивленно остановился. Что-то явно выбивалось из привычного порядка вещей. Это был часовой: он не стоял, а сидел. Генерал нахмурился и подошел к нарушителю порядка:

      - А ну встать, я сказал!

      Часовой не шелохнулся. Хромов наклонился и увидел струйки крови текущие по обмундированию солдата. Кадык у него был вырван. Генерал замер. Полная и безоговорочная эвакуация. Доложить генералиссимусу. Немедленно! Нельзя терять ни секунды.

      Развернувшись, генерал уперся лбом в дуло пистолета. Перед ним стояла Ольга. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

      - Стой! Подожди!.. Ты не понимаешь, что ты делаешь. Ты не можешь убить меня. Именно благодаря мне ты тут. Ты думаешь эти бюрократические сволочи тебя бы сюда привезли? Это я тебя привез! Понимаешь?.. Убери пистолет. Я знаю ты лучшая. Мы вместе многое сделаем, я здесь очень большой человек. А ты будешь... будешь моей правой рукой... моей первой заместительницей. А? Ну что скажешь?

      Прогремел выстрел. Крохотные капельки крови брызнули на безупречно белые стены космодрома. Заверещала сирена.

      Лаврентий Палыч смотрел сквозь замерзшее окно на взлетающие космические шатлы. Сигнал тревоги заставил его вздрогнуть. Даже на Земле нет покоя. Лаврентий вышел в коридор. Чуть не сбив его с ног, пробежал отряд бритоголовых солдат. Полицейские роботы ощетинились многоствольными дулами. Что произошло Лаврентий так и не мог понять. Ладно, нужно вернуться в комнату ожидания, посидит там и  все уляжется. Мало ли, что могло произойти. Лаврентий переступил порог и почувствовал, как на темя ему что-то капнуло. Потрогав лысину пальцами, он посмотрел на свою ладонь. Кровь. Опять капля. Лаврентий медленно посмотрел наверх. Он узнал ее. Эти бездонные голубые глаза. Они смотрели на него безразлично без всякого выражения. Порыв холодного ветра ворвался в тело Лаврентия. Стало нестерпимо зябко. Вокруг расползлась бордовая темнота, и он осознал что вернулся обратно в лабиринт марсианских шахт. Глаза окутал полный мрак, где-то вдалеке капала вода.

      Капитан отряда «Витязей» резко обернулся на звук прогремевшего выстрела. Значит она там, в этой замкнутой тупиковой комнате, и единственный выход – это пройти через него. Перед глазами пробежали грамота с приказом о повышении, парад на Подземной Красной Площади, где он удостоен чести маршировать в первых рядах демонстрантов. И никаких больше ночных смертельно опасных прочесываний тайги в поисках прячущихся на деревьях партизанов Цзы. Она там и ускользнуть из этой ловушки невозможно. Это его шанс. Капитан закричал во встроенную в каску рацию.

      - Позиция «Таран»! Быстро! Быстро! Быстро!

      Отряд вооруженных солдат в сопровождении роботов осторожно на полусогнутых ногах подошел к покрытому трещинами дверному проему и резко ворвался в помещение. Затрещали автоматные очереди. Постепенно выстрелы становились все реже и реже, пока совсем не утихли. Капитан ждал снаружи. Все! Попалась тварь!  «Суперагент»! Да он таких на завтрак жрал. Бойцы у него отменные, могли бы, конечно, амуницию экономнее расходовать, наверное, весь личный запас пустили на ветер. Ну что же они молчат? Из-за двери потекла к его ботинкам струя крови. Капитан нахмурился:

      - Бригада «Витязь», доложить статус!

      Никто не ответил. Капитан постучал по каске. Возможно, контакты опять отошли от наушников. Но бригада молчала. Сердце капитана бешено застучало. Нет! Этого не может быть! Перезарядив свой короткий автомат, он, крадучись на дрожащих ногах, вошел в комнату.

      Его солдаты вперемешку с обломками роботов лежали в лужах крови. Кровь была везде: на сиденьях, на стенах и даже на потолке, перетянутом откуда-то взявшимися лианами проводов. Капитан развернулся и, дрожа от ужаса, опустил автомат. На стене алыми буквами было написано «ЗА ТЕБЯ, АЛИК!».

      Капитан так и остался стоять, как вкопанный, не заметив солдат, вбежавших в комнату. Сняв с плеч громоздкие огнеметы, они по команде подошли к вентиляционным решеткам.

      Ольга едва успела выпрыгнуть из квадратной поржавевшей трубы на заметенные снегом плиты космодрома, как за ней вырвались на свободу острые языки пламени. Вскочив на ноги, она побежала вдоль замерзшей авиатехники Индустриального Альянса.

      Садящееся солнце играло багровыми лучами на блестящем фюзеляже звездолета Генералиссимуса. Его готовили к взлету на краю космодрома рядом с подступившим океаном заснеженной тайги. Отряд личной гвардии охраны лидеров Партии стоял двумя плотными рядами вдоль наскоро подогнанного трапа. Капсулу с расширенными от страха глазами Генералиссимуса уже загружали вовнутрь, когда капитан гвардии заметил бегущего к ним солдата в форме бригады «Витязь». Гвардеец поднял руку и один из его подчиненных отправился навстречу  нежданному спринтеру.

      Одетый во все черное телохранитель, сложив руки за спиной и расставив ноги, встал на пути бегущего солдата. Висящая на нем форма была явно великовата, и по мере приближения можно было заметить на ней обильные пятна крови. Черный телохранитель оставался без движения, а тем временем блестящий на солнце звездолет уже закрывал свои шлюзы.

      Солдат приблизившись к телохранителю остановился и поднял забрало. Черный гвардеец увидел огромные заплаканные глаза Ольги Крониной.

- Здравствуй! Как тебя звать, девушка?

- Меня Оля...

- А меня зовут Жизнь.

      Ольга молчала смотря на готовившийся к отлету корабль генералиссимуса.

- Этот мир таков, какой он есть. Ты уже ничего не сможешь поменять.

- Но вместе мы можем! Я и ты! Я и Жизнь!

- Менять? Нет, здесь все так, как и должно быть...

- А как же... как же Алик ...как же любовь... В этом мире нет места для любви... Жизнь забыла про нее...

- Любовь... Любовь - это боль!

- Любовь - это и есть моя жизнь! – с этими словами Ольга вскинула

пистолет и выстрелила в обтянутое черной облегающей формой гибкое тело Жизни. Но пули пронзили пустоту, врезавшись в столетние сосны тайги.

      Что-то обожгло Ольге грудь. Она посмотрела вниз и поняла, что не может стоять. Медленно спустившись на колени, она взглянула на стройную высокую Жизнь, черным монументом отделяющую ее от исчезающего в небесах звездолета. Жизнь тоже смотрела на нее сквозь вытянутое дуло своего магнума, а за гладким затемненным забралом ее шлема по щекам текли невидимые никому слезы.

     

      Солдаты называли его просто Путь. По обе стороны бетонной дороги возвышались красные знамена с эмблемой Северного Альянса – шестеренки окруженной золотыми колосьями. Ольга бежала вперед вместе с остальными пилотами. Нужно обязательно успеть.

 

ВСТРЕЧА

 

      Прикосновения к теплому гладкому телу усыпляло Дмитрия, заставляя раствориться во вновь обретенных огненных грезах. Держа Ольгу в своих  объятиях, он смотрел на вращающуюся вокруг него вселенную. Дмитрий считал каждую секунду, стараясь растянуть их в бесконечность. Как ему хотелось, чтобы этот момент долгожданного счастья никогда не заканчивался.

      Тусклые лампочки едва освещали темные углы затерянных кают космического крейсера Ксенон-3000. Казалось не найти более мрачного места, чем эти нескончаемые лабиринты окутанных толстыми кабелями тоннелей. Но именно в них Дмитрий и Ольга были сейчас счастливы. Забытые ощущения вновь проникали в их тела, наполняя их жизнью. Наконец они нашли друг друга, и им обоим не верилось, что все это происходит на самом деле. Почему именно сейчас, а не раньше, когда они плыли порознь сквозь долгие годы одиночества. Во имя чего была вся эта боль ожидания? И была ли вообще та прежняя жизнь, в которой они не знали о существовании друг друга? И неужели они опять когда-нибудь вернутся в свое одиночество? Мысль о предстоящей разлуке становилась невыносимой.  Дмитрий посмотрел в эти бездонные синие глаза и тихо сказал:

      - Ольга, я должен уйти.

      Она понимающе кивнула.

      - Оленька, но я обязательно вернусь... Я обещаю... дождись меня...

      Ольга молчала. Глаза ее блестели от накатившихся слез.

      - Понимаешь, у меня приказ... Обязанность, развернуть Ксенон назад, но я не хотел... Раньше мне было все равно... а сейчас у меня ты. Но я просто обязан это сделать. Мы вернемся обратно на Землю, и там построим наш дом и заживем как нужно.

      - Димочка, наш дом здесь. Мне не нужен никакой другой.

      - Вот увидишь, я смогу тебя обеспечить. Мы будем жить лучше, как ты этого заслуживаешь. Я смогу, Оленька, смогу...

      И Дмитрий плыл, крепко сжимая транспортный поручень. Еще чуть-чуть и он будет опять в  привычном отсеке навигационного управления.  Слезы текли по его небритым щекам, оставаясь кружить в невесомости маленькими прозрачными шариками. Вот уже до боли знакомые коридоры. Дмитрий и раньше чувствовал ностальгию по этим залатанным стальным стенам, особенно после долгих дней пребывания в открытом космосе, но сейчас они стали ему еще дороже – ведь теперь он был не один, теперь это был их дом. Он развернет крейсер и сразу же вернется назад к Ольге, назад при первой же возможности.

      Зеленая лампочка, мигающая на его перчатке, оповестила о прибытии нового сообщения. Подплыв к контрольной панели управления, Дмитрий включил искомую голограмму:

       «Привет, Малыш. Как ты там добрался. Напиши мне, как приедешь. Люлю»

      Дмитрий откинулся назад и закрыл глаза. Олька, милая Олька. Как же было с ней хорошо.

      «Привет, Котя! Добрался нормально, чуть не заблудился по дороге. Но вот сейчас здесь. Очень, очень скучаю. Люблю»

      Указательный палец плавно нажал клавишу ввода данных, и его мысли и чувства понеслись с немыслимой скоростью на другой конец Ксенона. Ну что ж. А теперь за работу. Вздохнув, Дмитрий активировал навигационные приборы.

      .

 

      ИЗМЕНЕНИЕ КУРСА. НОВЫЕ КООРДИНАТЫ: АЛЬФА 10М56е+280 БЭТА 3765Zх+26 ГАММА: 763677

 

      Теперь все должно быть сделано. Именно так его учили в Академии. Но секунды исчезали навсегда в прошлом, а ничего не происходило. Огромный космический крейсер даже не вздрогнул. Дмитрию показалось, что он очень ничтожен по сравнению с этой гигантской машиной, и изменить в ней что-нибудь не в его силах. Но нет, ей все-таки возможно управлять. А как же Адмирал Тихих и Семен Хорошев и многие другие, кто смело бороздили просторы вселенной. Они то могли управлять, почему не сможет он. Судьба сейчас против него, тогда были другие обстоятельства. Какие другие? Тогда, зацепившись за один из шести хвостов кометы Шезо, у Хорошева была ситуация гораздо хуже, чем сейчас у Дмитрия, но великий первопроходец все равно сумел овладеть контролем над судном. Ведь сейчас ничего страшного не происходило, просто команда изменения курса не была зарегистрирована основным управляющим процессором. На то должны быть свои причины. А Дмитрий выкарабкается, главное не вешать нос. Хотя никто из этих космонавтов-героев никогда не был так далеко от Земли, как сейчас находится Ксенон-3000; никто из них не оставался полностью без контакта с близлежащими космическими станциями. Но ведь Дмитрий не был один, у него теперь есть Оля. Как он по ней скучал. Может она права, нужно оставить корабль плыть своим чередом, а самим быть просто счастливым, как тогда почти у самого ядра атомного реактора. Нет, Воронцов не сдается, он сможет, он справится...

      Дмитрий торопливо нажимал кнопки виртуальных голограмм диагностики систем корабля. За такое долгое время все, что угодно могло выйти из строя. Нужно только набраться терпения и поверить в себя. Ага, все ясно: основная панель кормовой солнечной батареи почти полностью не функционирует. Что произошло неизвестно – придется лететь. Дмитрий никогда еще не покрывал такие расстояния в открытом космосе. На полпути придется перезаправить турбины. Прорвемся!

     

      Вдох... выдох... вдох... выдох...

 

      - О Боже, как холодно! – прошептал про себя Дмитрий, плавно передвигая руками. Даже непрерывно работающие уже двое суток минитурбины не могли прогреть его скафандр. Дмитрий пытался не кашлять: знал, если начнет, не сможет остановиться и задохнется, раздирая себе в кровь горло. Тогда здесь на расстоянии в сорок восемь часов от декомпрессорного шлюза его ждет долгая мучительная смерть. «Брррррр… Надо гнать от себя такие мысли, так далеко не уедешь. Попробую сконцентрировать на чем-то хорошем. Интересно, как там Олька. Скучает ли? Как давно это было, почти как во сне. Может быть, это и был сон, и никакой Ольки на самом деле нет. Мне просто все причудилось...»

      Дмитрий, развернувшись, посмотрел назад на молчаливо мигающие огни крейсера. Они мерцали вдоль уходящего за горизонт тоннеля, который нескончаемой лебединой шеей соединял контрольный отсек управления с основным корпусом судна. Почему же здесь, так холодно? Почему нет ни капли тепла? Космос вращался вокруг Дмитрия. Созвездия, казалось, были соединены тонкими линиями и улыбались ему, расплываясь в сказочные приветливые лица.

      «Звезд нет, это все иллюзия! Все сон! И у меня все получится. Надо выложиться до последнего...»

      Дмитрий продолжал лететь вперед, оставляя за собой короткий шлейф сгорающей плазмы. Скоро заправочная – там он и согреется. Осталось еще каких-то два часа, а вот и она светится на горизонте. По мере приближения Дмитрий смог различить еле заметные языки пламени, разлетающиеся в вакууме космоса расплавленными подсолнухами. Пожар! Через час Дмитрий стоял прямо перед пылающим отсеком обслуживания частных космических экспедиций. Последний раз он был здесь несколько лет назад. Наверное, вспыхнули баки с турбинным топливом, и сколько они уже горят неизвестно. Значит, теперь он не сможет вернуться назад: его запасы горючего были на исходе. Это конец.

      Танцующий огонь постепенно отогревал его озябшее тело. Дмитрий решился нырнуть сквозь шипящую плазму. Разогнавшись до предела, он, зажмурив глаза, несся вперед. Постепенно начало жечь плечи. Еще недавно космонавт дрожал от холода, а теперь адский жар грозил расплющить его в своих объятиях. Дмитрий стиснул зубы, скафандр плавился. Не обращая внимания на резкую боль, космонавт подплыл к охваченным пламенем воротам. Открыть их теперь можно было только вручную. Капли пота парили внутри потемневшего забрала его шлема. С нечеловеческими усилиями Дмитрий повернул рукоять замка, шепча про себя: «Оленька, я сейчас... еще чуть-чуть». Шлюзы, дребезжа, расползлись в сторону. Перед глазами Дмитрия предстали ряды не использованных баллонов. Он вздохнул с облегчением: «Вот оно - его спасение!».  Дмитрий расслабился.

      В ту же секунду из мрака тоннеля начал приближаться огненный вихрь. Один за другим взрывались баллоны, и бушующая огненная лавина неслась навстречу Дмитрию. Он пересек порог Преисподней и теперь здесь его встречал пылающий демон, сокрушающий все на своем пути с мощью разбушевавшейся стихии. «О... ля!...» - едва промолвил Дмитрий и в одно мгновенье его вынесло взрывной волной обратно в открытый космос. Он вспомнил свой первый полет, когда его бомбардировщик летел вперед во главе во главе эскадрильи Омега, оставляя за собой полотно из ядерной плазмы.

      Звезды расплылись в крутящуюся калейдоскопом мозаику, где яркие соты сворачивались по спирали внутрь гигантской вращающейся трубы - Вселенной. И Дмитрий летел вдоль этого тоннеля, навстречу перламутровому сиянию. Стало тепло и спокойно; боль больше не жгла его тело.

      - Дима! Димочка? – мягкий родной голос его мамы позвал издалека. Дмитрий медленно развернулся. Он шел вдоль огромного осеннего леса, сверху золотыми хлопьями медленно падали листья. Деревья были посажены ровно, соединяясь вершинами в исчезающие в перспективе арки, а впереди за горизонтом было видно необъятную переливающуюся радугу.

      - А куда мы идем? – спросил Дима, держась за сильную ласковую ладонь. Но его высокая прекрасная мама  лишь улыбнулась в ответ.

      - Мы уже почти дома, - и тогда Диме стало страшно. Он повернулся назад через плечо и увидел расползающуюся вокруг темноту. Еще секунда и она поглотит их в своей черной пасти.

      Дмитрий открыл глаза, ничего не было видно, только холод опять заползал в его душу тонкими извивающимися стрелами. Мрак. Сквозь обугленное забрало своего скафандра Дима с трудом смог рассмотреть блеск звезд. Протерев его дрожащей ладонью, космонавт заметил удаляющийся корпус крейсера Ксенон-3000. Он смотрел на него и видел, как мимо медленно проползают исполосованные космосом стальные пластины, кое-где отмеченные мигающими сигнальными огнями. Дмитрий потянулся к ним, но дистанция оказалось куда больше, чем он ожидал. Похлопав себя по поясу, космонавт включил минитурбины, но они лишь, пару раз задребезжав, фыркнули и заглохли. А тем временем, мерцая огнями ночного даунтауна, Ксенон-3000 постепенно удалялся прочь. Дмитрий был обречен. В отчаянии он стал судорожно загребать руками, стараясь ухватиться за проплывающий мимо спасительный борт, но взрывом его отнесло на недосягаемое расстояние. Миниатюрный шланг подачи кислорода начинал давать перебои, а Дмитрий размахивал руками, пока силы полностью не покинули его, и усталость не сковала кисти тяжелыми чугунными оковами. Ему показалось, что он тонет и медленно погружается на дно ледяного мутного океана. Рядом крутились под водой пузатые колючие мины. Он думал об Ольге - он же обещал, что вернется.  Она будет ждать, и никто ей не скажет, что его больше нет. Но Ольга все равно будет его ждать. Ведь во всей этой галактике кроме Дмитрия и Ольги никого больше нет. Он, она и космос! Как он красив и могуществен этот безразличный   холодный океан, но почему в нем так одиноко плыть? За что Дмитрия бросили тут, за что они отобрали его надежду на призрачное счастье? Он всю жизнь стремился к нему, а оно все не приходило. И вот, когда это счастье, казалось, было уже совсем близко, он должен умереть, так и не успев обогреться в его ласковых лучах. Веки медленно опускались, ноздри раздувались, стараясь в предсмертном усилии захватить последние крупицы воздуха.

      Сквозь тяжелый давящий сон Дмитрий увидел подлетающий к нему неясный силуэт. Его необъятные острые крылья грациозно развивались прозрачными лепестками. Дмитрий попробовал что-то сказать, но его потрескавшиеся пересохшие губы не слушались его и безжизненно застыли в блаженной улыбке. Кто-то схватил его за руку и потянул вперед к приближающемуся стальному борту.  Мимо проплывали подмигивающие звезды.

 

      «Котенок я искала тебя, но тебя нигде не было. Пусть загаданное тобой в эту ночь желание сбудется».

      «Попробую тебя найти или ты меня... Целую в твои нежные губки... Ты мыслями со мной? Ииих... Малыш, хочу чувствовать тебя... Лю».

      «Коть, не хотела тебя расстроить. Я о тебе постоянно вспоминаю. Хочу тебя рядом, чувствовать твои руки, но собой делаю тебе хуже и не могу остановиться. Люблю».

      «Я по тебе очень соскучилась, найди меня хотя бы на десять минут... Я хочу тебя услышать...».

      «Малыш, доброе утро! Целую в щечку... Лю».

      «Я тебя очень очень сильно люблю... хочу твоих объятий, твои нежные сильные руки... Котик».

      «Я хочу сейчас к тебе поприставать... Тебя всего почувствовать... Хочу как тогда и намного больше».

      «Я тебя не представляю... у меня – мысли о тебе доводят до какого-то сумасшествия. Я тебя постоянно хочу... Безумно».

      «Ну что у тебя там? Люблю».

      «Ты считаешь нормально так уходить? Вернись! Ну или не обижайся в будущем на меня, мое хорошее настроение увидишь во всей кра...».

      «Я тебя больше не знаю после такого».

      «Мальчик мой, я тебя все равно люблю... не злись:-) Целую в щечку. Ща укушу)))».

      «Безумно хочу быть в твоих руках... твоих фантазиях... Забыть про все рамки морали и не морали... Полностью быть твоей… растворяться друг в  друге... наслаждаться каждой минутой, как в последний раз».

      «Ты очень смешной, когда ты злишься... Прям так и хочется тебя потискать, пока ты бубнишь».

      «Ты меня любишь?».

      «Я виновата... Но сегодня правда никого видеть и слышать не хотела».

      «Ты никогда не поймешь меня. Я зашла в тупик не только в своих чувствах, но и в самой жизни. Я не знаю, что делать вообще... Впереди пустота».

      «И вообще я твою озабоченность понять не могу в последнее время».

      «Ты мне сегодня всю ночь снился»

      «Искать тебя бесполезно, как я понимаю... Люблю... Честно не хотела».

      «Ты где?»

      «АААААААААаааааааааааа»

      «Ля ля» 

     

      Дмитрий выключил голограмму архива сообщений. Календарь показывал что, он отсутствовал почти месяц. Дмитрий подплыл к микрофону и нажал на красную кнопку передатчика:

      - Ольга, прием... Ольга...

      Но никто не ответил, лишь стены гудели электрической тишиной. Дмитрий в отчаянии зажмурил глаза. Она пропала, исчезла без следа. Может быть, он так и хотел, чтобы все вернулось на свои места, чтобы одиночество вновь усыпляло его своей колыбельной. Зачем судьба их свела вместе на этом огромном безлюдном крейсере? Чтобы подразнить? Поиздеваться, а потом разлучить, как будто никогда ничего не было? Судьба дает, судьба забирает. А что будет с ним, с Дмитрием? Судьбе все равно, солнце будет все так же светить, и нет конца его лучам.

      Как же вырваться отсюда, из этой бесконечной жизни? Дмитрий подплыл к иллюминатору и посмотрел на звезды. Он никогда не достигнет их, ведь это все иллюзия – все безграничный, необъятный сон. Пора возвращаться. Приказ получен, Партия ждет его обратно, Дмитрий так и не достиг своей цели. Он проиграл и потерял надежду даже на призрак счастья. Пора назад, это его последний полет. Там на Земле он найдет себе какую-нибудь коморку на заснеженном космодроме, и просто будет ждать свою старость. Ждать свое  пробуждение.

      Но назад пути нет. Дмитрий пробежался глазами по голограммам диагностики систем. Они мигали красной тревогой: пожар расползался раковой опухолью по пустынным лабиринтам Ксенона-3000. Пока еще медленно, но с каждым новым днем набирая скорость и пожирая новые метры. Надо найти Ольгу, ведь она все равно где-то там и не знает, что тоже обречена. Дмитрий решительно поплыл к выходу, но, заметив свое отражение в тусклом иллюминаторе, остановился. Его тело, покрытое засохшими ссадинами и почерневшими ожогами, плохо подчинялось сопротивляющейся воле. И опять Дмитрий бросает себя навстречу пламени. Нет, он не вынесет всего этого кошмара, он сильно ослаб. И зачем куда-то идти, ведь сидел бы он на месте, ничего бы не случилось. Держал бы Ольку за руку и не ведал, что их обездвиженный горящий корабль все дальше удаляется в бездну космоса. А теперь он знает, что они обречены. Зачем он только вылетел туда наружу. Может можно, что-нибудь поменять? Остановить? Развернуть? Он очень слаб и немощен, ему все это уже не под силу. Посмотрев на себя еще раз, Дмитрий сжал губы и решительно поплыл прочь. Воронцов не сдается, он будет сражаться до последнего.

      Уже у порога Дмитрий краем глаза заметил, что он не один в капитанской рубке. Сквозь тревожно мерцающие голограммы космонавт разглядел чей-то неясный силуэт.

      - Ольга?

      Никто не отвечал. Что-то зловещее было в этой тишине. Но Дмитрий не дрогнул. Привыкший за столько лет плавания к самым неожиданно сюрпризам, он смело поплыл навстречу неизвестному гостю.

- А это ты, Самуил?

- Ага...

- Тебя так давно не было видно. Я уж думал, не случилось ли что-нибудь, -

Дмитрий успокоился. Надо же - Самуил, а он про него и забыл совсем. – Это ты был там? Когда я?..

      - Ага...

      - Спасибо, Сэм. Вот уж не ожидал, что ты там будешь... Если б не ты...

      - Мы уже очень близко... Дмитрий...

      Воронцов замолчал, а силуэт Самуила приближался, плывя сквозь голограммы. Как он был прекрасен!

 - Там нас уже ждут...

- Самуил, кто ждет?

-... Друзья.

- У меня нет друзей...

- Есть, ты просто забыл...

      Дмитрий решительно поплыл прочь. Ольга! Он сможет остановить это безумие. На этот раз он заплыл слишком далеко. Надо возвращаться назад на Землю. Дмитрий отстегнул один из заправленных кислородных баллонов и, загребая руками, направился к основному тоннелю. Впереди предстоял долгий путь в глубину лабиринтов Ксенона-3000.

      Плавающее в воздухе пламя отражалось на прoжженном, исцарапанном скафандре. Держась за транспортный поручень, Дмитрий приближался к пылающей пропасти тоннеля. Дорога к Ольге лежала через это пестрое зарево. Дмитрий отпустил поручень, и он плавно исчезнул в бушующей плазме. Опять в огонь, опять в стихию! Как он уже устал! Все его тело противилось предстоящей боли, ведь Дмитрий знал, что его ожидает. Вначале станет нестерпимо душно, зрение притупится от искажений плавящегося кислорода, а затем он ослепнет от раскаленной до бела стали. Сколько он сможет там продержаться, несколько минут, а может и меньше? Легко броситься в ад, когда не знаешь что за его воротами. Второй раз вернуться к Кузнице Вселенной будет гораздо труднее.

      Дмитрий развернулся назад. Ведь он еще сможет жить дальше и наслаждаться своим спокойствием, как тогда всего лишь несколько месяцев назад, когда он, насвистывая, прогуливался по чернеющему борту Ксенона, освещенному мерцанием далеких созвездий. Дмитрий вздохнул. Впереди был обратный путь, уходящий в черную бездну одиночества. Одна сторона его обугленного скафандра исчезала во мраке, вторая отражала пламя. Он обманывает себя, ему не вернуть уже прошлое, он не сможет забыть ее прикосновение, ее глаза, ее слезы. Никогда!

      Навстречу приближался бегущий вдоль тоннеля следующий транспортный поручень. Дмитрий уверенно ухватился за него и поплыл вперед, зажмурив глаза. Визжала нарастающая боль, но он знал, что это и есть дорога к счастью и искуплению, очищению от кармической грязи, тянущей чугунными кандалами на дно забвения. Вокруг в стремительном хороводе закружились, плывущие в невесомости искры – пляшущие вестники разрастающегося пламени. Дмитрий сжал раскаленные зубы. Забрало его шлема покрылось паутиной трещин. Он  боялся открыть глаза - еще минута и он их потеряет. В ушах дребезжали самурайские доспехи.

      Вцепившись в гриву своего обезумевшего коня, ОН несся вперед, навстречу бушующему алому войску Тайра. За спиной была ночь, а впереди ждала смерть. Резким движением вытащив свой тонкий родовой до совершенства заточенный клинок, ОН остановился, подняв коня на дыбы. И пылающие красными знаменами враги застыли в изумлении, любуясь его божественной красотой. Багровым заревом подымалось его последнее солнце. ОН тоскливо посмотрел на него, ведь все могло быть по-другому. Ведь он мог принять судьбу и смириться, согласиться быть там и растворится в безликой толпе вражеских солдат, чья сила лишь в безропотном подчинении алчным тиранам. Но ОН не сдался, и решил сражаться один против них всех. Его конь летел вперед, разрывая копытами грязную землю, отец умолял остановиться, ведь он уже давно отказался от трона. Ведь это судьба – она всегда права. Но Есиценэ не сдался, в гордом одиночестве он скакал вперед на встречу горящим клинкам вражеского войска, наперекор восходящему солнцу навстречу жадному зареву, разгоревшегося на месте людского безразличия. 

      Прибойная волна пронизывающего холода сбила с ног Дмитрия. Стало темно, горящий скафандр затрещал от напряжения. Но Дмитрий уже ничего не чувствовал, огонь опять выбросил его обожженную душу в открытый космос. Там ждала его Ольга, так долго искавшая свою любовь и проклинавшая себя за то, что не остановила его и дала ему уйти. И вот она нашла его снова, его обугленный окутанный играющим пламенем скафандр. Димка, ее милый Дима...

 

СПИРАЛЬ

 

      И Дмитрий бежал. Он едва успевал перебирать своими маленькими неокрепшими ножками, держась за горячую ладонь матери. По бокам мелькали расписанные бледной каллиграфией стены императорского дворца. Высокие исчезающие в темноте потолки молчаливо опирались на узкие украшенные резными драконами колонны. А Дмитрий и Ариноко без оглядки неслись вперед, подальше от охваченных пожаром мраморных залов, бежали прочь от ярости мятежного гарнизона Тайра, предательски ворвавшегося в их покои. Отец-монарх был свергнут, и теперь им оставалось только спасаться бегством, уповая на благосклонность темноты ночного Киото.

      Ариноко застыла, тревожно посмотрев на исчезающий  в туманном мраке петляющий коридор. Оттуда веяло смертью. Растворившись в тысячелетних фресках, их наверняка ждали ощетинившиеся липкими от яда клинками, одетые в черные обтягивающие кимоно агенты Дворцовой Безопасности. Ариноко, резко развернувшись, бросилась в обратную сторону. Дима начал плакать. Ему стало страшно и, казалось, стоящие вдоль стены каменные демоны смеялись над его слезами. Мать внезапно замерла и прижалась спиной к холодному мрамору, схватив Дмитрия и зажав ему рот своей мягкой ладонью. Мимо, гремя доспехами, прошагали тучные самураи. Впереди них с обезображенным яростью лицом шла Сестра. Она, освещая факелом путь, возглавляла небольшой преследующий беглецов отряд. Сестра была так близка к победе - вскоре Вселенная будет принадлежать ей, и ее подкрепленная тяжелой кавалерией власть будет простираться далеко за горизонт.

      Мать закрыла глаза, вспомнив, как две маленькие девочки, держась за руки, убегали от придворного учителя и прятались от него в глубине сада Белой Сакуры. А теперь сестра одержима идеей уничтожить ее и неокрепшего принца, которые были последней преградой на пути к престолу. Как много изменилось с того времени!

      Выглянув из-за угла, Ариноко побежала дальше, волоча маленького Дмитрия за собой. Распахнув узкое окно, они на секунду застыли и прыгнули вниз в густую окружавшую их дворец рощу. С шумом упав в высокую темно-синюю траву, царевна обняла сына, не давая ему вскочить на ноги. Вокруг красовались  ржавые зубцы медвежьих капканов. На этот раз им повезло больше, чем недавнему неудачливому наемному убийце, который, уходя от погони, спрыгнул вниз и попал ногой в эту безжалостную ловушку. Резко поднявшись, Ариноко в спешке углубилась в ночную чащу.

      Дмитрию опять хотелось плакать. Сухие ветки хлестали его по лицу, и ноги не слушались его, он устал. Но Ариноко тащила его за собой. Она знала, что проиграла эту битву, она всегда ее проигрывала и обращалась в бегство, стремясь спасти свое чадо – единственную надежду на сохранение династии.

      Ариноко внезапно застыла и припала ухом к холодной влажной земле. Дмитрий посмотрел на нее и тоже прислушался. Вдали доносился гулкий топот копыт: приближался всадник. Ариноко быстро стянула с себя длинный шелковый пояс и, наматывая его на руку прошептала, Дмитрию:

      - Есиценэ,.. я скоро приду... и не смотри в мою сторону...

      - Мама, я не хочу оставаться один!

      - Стой тут! Я скоро приду, - с этими словами Ариноко развернулась и ловко запрыгнула на нависшее над дорогой дерево, отталкиваясь от скрипящих  стволов своими стройными ногами.

      Дмитрий, всхлипывая, пошел дальше один. Отойдя недалеко от дороги, он присел на корточки, облокотившись на влажный черный сосновый ствол. Сумерки зашевелились вокруг него - казалось, его окружает орда жутких сатанинских карликов. Стало страшно, и он спрятал лицо в колени. Карлики тот час  обступили его и начали щекотать холодными змеиными языками Димины уши. Он не мог это выдержать и резко вскочил, оглядываясь по сторонам. Никого не было. Тишину нарушал лишь бешеный стук его маленького сердца. Дима сел обратно и закрыл глаза. Со скрипом карлики опять начали выползать из своих ночных убежищ. Дима слышал, как они нашептывают ему свою песню о том, что он остался совсем один во всем холодном космосе, и теперь жители ночи примут его к себе в семью, теперь он будет одной из этих затерянных душ, видимых только кошкам.

      Темноту разрезало тревожное ржание лошади. Дмитрий вскочил и выбежал на дорогу. На него неслась, оседлав вороного жеребца, его мать, а позади нее дергался в конвульсиях повешенный на ветке всадник. Наклонившись, на скаку Ариноко подхватила принца, и вместе они неслись туда, где их ждала защитница Ночь, а за ними бежали вприпрыжку затерянные души леса. Дмитрий смотрел на это улюлюкающее полчище и осознал, что уже привык к ним, к его новым друзьям.

      Не обращая внимания на раскаленную боль, Ольга, держа Дмитрия за руку, уплывая прочь от разбушевавшегося зарева. Включив на полную мощность минитурбины своего скафандра, она пыталась побыстрей достичь безопасной части Ксенон-3000. Каждая секунда была на счету.

      Взмыленный жеребец поднялся на дыбы, но Наталья сумела совладеть с ним и удержать Дмитрия перед собой в седле. У подножья холма при свете звезд можно было различить резные купола деревенских церквей. Наталья оглянулась назад, погони не было видно. Но она точно знала, что там за горизонтом ее преследовали ощетинившиеся алебардами милославские стрельцы. Еще час и они настигнут ее. Хлестнув жеребца, Наталья поскакала галопом прямо в деревню – единственное убежище среди этих бескрайних холмистых лугов.

      Чавкая копытами по черной влажной грязи, жеребец остановился посреди деревенской площади. Покосившиеся хибары окружали почерневшую от сырости и мрака старую церковь. Наталья соскочила с коня и помогла спрыгнуть Диме. Вместе они побежали к ближайшему срубу и Наталья начала стучать в дубовые двери. Никто не открывал. Наталья в отчаянии бросилась к другому дому, но там тоже никто не ответил. Она слышала, что за дверью кто-то шепчется, она умоляла открыть и во имя Христа уберечь ее и ребенка. Но жители деревни боялись впускать на порог чужие неприятности, они были запуганы временем и безразличны к чужому горю.

      Наталья посмотрела на вершину холма. Оттуда, разворачиваясь боком, грузно спускались несколько десятков всадников. Наталья могла разглядеть их смеющиеся в пьяном угаре лица. Схватив сына за руку, она подбежала к своему невозмутимо стоящему жеребцу и хлестнула его по икрам. Тот понесся прочь, а Наталья в последней попытке спастись бросилась к самой невзрачной покосившейся хибаре. Забарабанив в дверь кулаком, она поняла, что та не запертa. Не теряя ни секунды, Наталья забежала вовнутрь. Пахло голубиным пометом.

      Деревню наполнили крики всадников в грязных красных камзолах. Послышались выстрелы – палили в воздух. Небольшую покрытую лужами площадь осветили коптящие факелы, вокруг разносились мольбы о пощаде.

      Наталья потащила Дмитрия в самый дальний угол. Скинув с себя соболиную шубу, она бросила ее на пол и положила сверху своего сына:

      - Петенька, я сейчас вернусь. Сиди тихо, не выбегай отсюда, чтобы не случилось. Храни тебя Бог…

      Затем Наталья сняла с себя дорогое бархатное платье и осталось в одной длинной до пят ночнушке. Наклонившись, она зачерпнула грязи и растерла ее по своим бокам, а потом, растрепав волосы, похлопала себя ладонями по щекам. Стрельцы не заставили себя долго ждать. Дверь со скрипом распахнулась и в сруб ввалились пьяные солдаты.

- По государевой воле! Во имя закона!..

- Не губите, миленькие!...

      Схватив Наталью за волосы, они выволокли ее наружу. Вокруг гарцевали  на долговязых клячах смеющиеся наездники, толкая тупыми концами пик и алебард Наталью в спину. Каждый раз она с тихим стоном падала на размокшую после недавнего дождя землю. Один из стрельцов зацепил пикой подол ее платья и сдернул его, разорвав посредине и оцарапав острием голый девичий живот. Всадники заржали и спрыгнули с седел.

      Дима прильнул к прогнившей стенке и смотрел сквозь узкие отверстия, на то, как при свете факелов солдаты окружили его мать. Между ними, улюлюкая, скакали прозрачные духи-гарпии. Вначале Диме казалось, что они разозлены и сейчас разорвут хихикающих стрельцов в клочья, а потом ему показалось, что они тоже вместе с солдатами смеются и радуются происходящему. Дмитрий смотрел и плакал, он знал, что ночным духам все равно, и никто ему теперь не поможет, он должен делать все сам – сам вырасти и сам отомстить.

      Оставляя осколки разбитых бутылок, всадники со свистом унеслись прочь. Никто из жителей деревни так и не посмел высунуть свой нос из своих жалких убежищ. Наталья лежала втоптанная в грязь, уставившись неморгающими глазами в звездное небо. Дима, всхлипывая, подошел к ней:

      - Петенька...

     Ольга, волоча Дмитрия за собой, нырнула в медицинскую и сразу неоновый свет осветил белые стены. Она закрепила обугленный скафандр на операционной койке. Надо было извлечь безжизненное тело Дмитрия -  еще не все потеряно.

      Скоро начнет светать. Дмитрий почувствовал, как сидящая сзади мать облокотилась ему на спину. Она очень устала, и он решил взять поводья в свои руки. До города осталось совсем чуть-чуть, уже можно было различить приближающееся мерцание уличных фонарей. Стальные подковы звонко зацокали, высекая искры из мостовой. Проснувшиеся охранники торопливо открыли кованые ворота и почтительно поклонились. Не снижая скорость, Дмитрий и Анна пронеслись мимо сторожевых башен и поскакали вдоль аккуратно постриженных аллей одного из летних поместий кардинала Мазарини. Впереди красовался отражающийся в пруду белоснежный дворец. В прихожей вспыхнул свет – зажгли канделябры.

      Дмитрий первый спрыгнул с лошади и помог спуститься обессиленной матери. Поддерживая ее за локоть, они вместе поднялись по нескончаемой лестнице к парадной двери. Там, улыбаясь, поджидала  пожилая ключница, одна из   дальних отпрысков клана Медичи.

      - Ваше высочество, а мы уже заждались. Мы так надеялись, что вам удастся избежать рыскающих повсюду псов Фордэ.

      Дмитрий ничего не ответил. Придерживая спотыкающуюся мать, он вошел в роскошный зал. С потускневших картин сурово смотрели его кровожадные предки, щеголяя широкополыми шляпами и блестящими доспехами. Держащий канделябр слуга, почтительно поклонился, и Дмитрий последовал за ним. Это была очень тяжелая ночь, он еле держался на ногах. Уходя, он заметил в зеркале сверкнувший злобой взгляд ключницы. Вначале он не обратил на это внимание, возможно, это была случайность или ему просто показалось. Но, чем глубже он удалялся в сердце этого много повидавшего дворца, тем больше он понимал, что ему никогда ничего не кажется, что никаких случайностей не бывает и все события нанизаны как перламутровые бусы на бесконечную нитку, где перед каждой жемчужиной предшествует другая, являясь необходимым звеном для наступления следующего дня. Именно эти мельчайшие детали, помогли им прожить нескончаемую ночь и избежать своих преследователей. Дмитрий сжал кулаки и разорвал бусы. Жемчуг посыпался вниз, высоко отпрыгивая от зеркально чистого пола. Но раньше его оберегала мать. Дмитрий посмотрел на королеву, она заметно постарела за эту дорогу, седина обильно пропитала ее черные волосы. Дмитрий бережно положил ее хрупкое тело на шелковые перины. Как же хотелось спать. Все это его ночные выдумки, ему просто надо выспаться и все пройдет. Он устало упал на манящую кровать и уставился в высокое окно, через витражи которого светила медленно исчезающая в рваных облаках луна.

      - Дмиииитттрииий.... Дмииииииитттрииииййй!

      Дима встал. Некого рядом не было. Но манящий шепот не прекращался. Глаза слипались, но, победив в титанической борьбе с собственной усталостью, Дмитрий заставил себя выйти в коридор. Шепот продолжал манить. Проходя мимо обширной, заставленной гигантскими засаленными кастрюлями кухни, Дмитрий замер, услышав чьи-то тихие голоса. Выглянув из-за двери, он увидел о чем-то переговаривающуюся ключницу и вооруженного мужчину в запачканном дорожной пылью камзоле. Незнакомец передал старухе увесистый мешочек с золотыми. Она жадно вцепилась в него своей костлявой рукой и потрясла, прислушиваясь к звону монет. Ее узкие змеиные губы расползлись в довольной улыбке. На секунду Дмитрию показалось, что он встретился с ее блестящими черными, как уголь глазами. Дмитрий отпрянул в сторону, прижавшись к стене. Послышались чьи-то тяжелые шаги. Мимо, звеня шпорами, прошел незнакомец. «Сейчас!» - подумал Дмитрий, и поспешил вслед удаляющемуся силуэту, на ходу вытаскивая из ножен свою усеянную алмазами шпагу. Незнакомец остановился и резко развернулся, схватившись за рукоять своего длинного меча, но так и не вытащил его, застыв в удивлении.

      - Людовик... ваше высочество...

      Дмитрий, не замедляя шага, в одном выпаде проткнул незнакомца насквозь, пока его влажная от горячей крови плоть не соприкоснулась с гардой его шпаги. Упершись сапогом в обмякшее тело, Дмитрий вытащил длинное сверкающее в тусклом свете канделябров лезвие и развернулся. Перед ним стояла опешившая ключница. Через секунду маска ярости на ее лице сменилась гримасой животного страха, и она в панике побежала прочь. Дмитрий быстро догнал ее и толкнул в спину. Ключница неуклюже упала, и Дмитрий, схватив за волосы, задрал старухе голову и посмотрел в ее змеиные глаза. Медичи изрыгала проклятия. Прислонив лезвие шпаги к ее горлу, Дмитрий резко рванул рукой. На пол со звоном упал мешочек с золотыми, постепенно его окружили бегущие струйки черной крови. Дмитрий поднял его, маленькие острые капли бубновой мастью падали вниз в бесконечную бездну прошлого. Будущий Король Солнце посмотрел на себя в зеркало на свой забрызганный алыми брызгами  камзол, на оголенную шпагу, на сжатый в руке влажный от крови мешочек золотых. Из глубины темноты к нему безмолвно приблизились его друзья – сатанинские карлики из ночной рощи Киото. Они безмолвно улыбались, обступив его и выставляя напоказ ряды своих острых клыков. Дмитрий оглянулся по сторонам. Как он и ожидал, карлики сразу растворились. Успокоившись, он посмотрел обратно в зеркало, но его хихикающие спутники были опять там, и теперь Дмитрий понял, что на этот раз эти безмолвные обвешанные пустоглазыми черепами жители пустоты так и не собираются исчезать. А тем временем утренние лучи постепенно начали пробиваться сквозь плотные бархатные шторы. Дмитрий развернулся и направился к свету, удаляясь от хитрых взглядов своей застывшей в зеркале свите. Теперь он готов царствовать, теперь он начнет управлять космосом.

      Переступив через трупы, Король Солнца распахнул шторы и вышел на просторный балкон. Начинался новый день. Горизонт украшали башни облепленных строительными лесами пагод. Дмитрий кропотливо создавал свою новую столицу – сердце вновь объединенной империи. Вся жизнь проходила в сражении, и усталость неизбежно брала свое. Очень хотелось остановить этот бесконечный круговорот грозных событий и просто сесть и заснуть. Но времени на отдых не было. Дмитрий, сузив глаза, посмотрел за горизонт, там сметал все на своем пути бунт гордых аристократов Тайра.

      Вскочив на еще мокрого от пота жеребца, Дмитрий понесся вперед навстречу восходящему солнцу. На скаку, вытащив длинный клинок, он закричал неокрепшим юношеским голосом:

      - Вперед, мои верные воины... За мной!

      Но вокруг никого не было – Дмитрий скакал один. Сокрушительные потоки ветра сбивали его с ног, враги проносились мимо, сверкая своими стеклянными доспехами. Казалось, весь мир был против него. Ну и пусть. Один против всех, и он не собирался сдаваться. Он будет сражаться до последнего, и пусть не в этой жизни, пусть в следующей он обязательно победит.

     

      Димка, ее милый Димка. Индикатор сердцебиения вдруг интенсивно запищал, и Дмитрий еле слышно прошептал:

      - Ольга!

      Девушка обернулась и, на секунду встретившись с ним взглядом, смущено посмотрела себе под ноги.

      - Ольга, здравствуй!

      - Здравствуй!

      Дмитрий лежал в операционной, в его вены впивались тонкие шланги, уходящие своими концами в недра медицинского компьютера. Ожоги на теле почти исчезли. Дмитрий попытался встать, но не смог, он был еще слишком слаб. Он не имел понятия, что делать дальше. Покосившись на Ольгу, он с каждой секундой все больше осознавал, как она дорога ему. Дима не мог поверить, что это действительно происходит, что он видит ее опять, и она - здесь рядом с ним. Нет, это все трюк, ловушка злой судьбы. Он всегда был один, всегда смотрел в лицо холодному бесконечному космосу и всегда побеждал. А теперь он ослаб, обмяк, потерял бдительность, и теперь космос может, наконец, скрутить его и растворить в себе.

      - Где я?

      - Тебе нельзя сейчас говорить... потом...

      И Дмитрий обессилено завалился назад, опять погружаясь в тяжелый сон. Ему снилось, что они вместе с Ольгой давно вернулись на Землю и поселились в небольшом деревянном домике, стоящем на вершине холма, а вокруг бушевал бескрайний лес. Дмитрий вышел с Ольгой на крыльцо, и они вместе посмотрели за горизонт. Там вдали покрытый белым пушистым снегом лес погружался в морозную зиму, которая постепенно переходила в золотистую осень, а затем в яркое лето. А те деревья, которые были совсем рядом, расцветали белыми весенними цветами. Все времена года были у него перед глазами, пестрыми слоями незаметно переходя друг в друга.

      - Олька, я должен был найти тебя. Мы можем вернуться обратно на Землю... Нам осталось только развернуть Ксенон, но что-то случилось... возможно, из-за пожара, я потерял контроль над навигационными системами. И я полетел к тебе, … а там взрыв. Он был злым, ждал меня в засаде... он хотел оторвать меня от тебя ... турбины отказали, и я просто смотрел, как ты удаляешься от меня и ничего не мог сделать! Ничего! Понимаешь? И тогда он спас меня. Он прилетел и взял меня за руку и спас.

      - Кто он?

      - Это, Самуил. Он здесь на корабле... Я должен его найти.

      - Подплыви сюда. Я тебе что-то покажу.

      Ольга вращалась перед огромной оранжевой голограммой биоскана. Дмитрий нерешительно подплыл сзади, наблюдая за тем, как Ольга перебирает пальцами по прозрачным клавишам. По стальным стенам побежали зеленные волны в погоне за тепловыми излучениями живых организмов.

      - Теперь ты видишь? -  развернулась Ольга. – Здесь никого кроме нас двоих нет!

      Экран светился цифрой «2», которая переливалась перед глазами Дмитрия, вынося свой безоговорочный вердикт.

      - Ксенон очень большой корабль, возможно... возможно биоскан не покрывает всю его площадь. И, вообще, он может быть просто поломан!

      - Дима, не говори глупостей. Здесь никого кроме нас нет, и это - факт. У тебя просто шок. Давай попробуем развернуть корабль, до Земли мы не дотянем, но до межпланетной станции Нептун-Сити 2940 можем доплыть. А там и видно будет.

      - Олька, я должен найти его! Он ключ! Ключ ко всему!

      - Димочка, это я - ключ,  это я тебя спасла. Малыш, не уходи опять...

 

      - Ольга, мне нужно уйти.

      Она понимающе кивнула головой.

      - Оленька, но я обязательно вернусь... Я обещаю... дождись меня...

      Ольга молчала. Глаза ее блестели от подступивших слез.

______________________

 

      От неимоверной скорости свистело в ушах. Но, не смотря на это, Дмитрий все равно услышал металлический скрежет. Пролетев несколько километров, снаряд-бомбардировщик распустил титановые  перья и стал похож на гигантского напыщенного стрижа. Куда он летел, Дмитрий не знал.

      «Здесь никого нет. Только я. Один. Но почему же у меня такое чувство, что постоянно кто-то рядом, что кто-то буравит мне спину своим сверлящим взглядом? Кто?»

      Дмитрия пробрала дрожь, возникшая от неприятного ощущения вытаскиваемой из вены холодной иглы. Вот уже который день, он рыскал в недрах Ксенона в надежде найти призрак Самуила, поддерживая свое состояние скупыми дозами раствора глюкозы. Но находил он лишь лианы впаянных в стену проводов и ничего больше.

      Иногда к нему приплывала Ольга. Он много говорил с ней и чувствовал, как она изменилась за это время. Ее взгляд почернел, лицо исхудало, и Дмитрию, казалось, что иногда он может видеть ее насквозь. Не в смысле полного понимания Ольгиного поведения, а просто видеть другие предметы сквозь ее призрачное тело.

      И Ольга заметно изменилась. Она появлялась внезапно, и, появившись, просто молчала. Дмитрий никогда не слышал ее приближения. Первый раз Дмитрий безумно обрадовался ее приходу, бросившись ей навстречу с распростертыми объятиями. Но к своему удивлению понял, что обнимает пустоту. А Ольга просто смотрела на него и молчала. Причем смотрела укоризненно и даже насмешливо. Дмитрий тогда что-то очень долго говорил, доказывал ей, объяснял. А она просто молчала. Дмитрий попробовал заглянуть ей в глаза, но там уже не было слез. Там вообще ничего не было. Такое впечатление, что он смотрел в глаза зажатой в тесном аквариуме акулы, где не было отпечатка никаких человеческих эмоций, лишь одно неменяющееся выражение потусторонней злобы.

      Постепенно Дмитрий перестал радоваться Ольгиному приходу, перестал обращаться к ней, и при ее появлении старался побыстрее скрыться, что-то бубня себе под нос. И однажды она ему приснилась во время редкого короткого сна, который с таким трудом доставался Дмитрию. Там он решил вернуться назад, убедившись, что Самуила ему так и не найти. Он уже не мог влачить это жалкое существование на задворках вселенной. Ведь если Дмитрий скажет, что он готов вернуться назад, Ольга простит его и перестанет преследовать. С этими мыслями Дмитрий, с трудом передвигаясь в вязкой желеобразной атмосфере своего сна, приближался обратно к корме корабля, где его ждала Ольга. И она была там, стояла и смотрела на него своими мертвыми глазами. Дмитрий почувствовал, как с каждой секундой силы покидают его. Ощущение изнеможения опускалось сверху чугунным многотонным прессом. Дмитрий посмотрел на руки и увидел свои набухшие вены. Ему казалось, что он просто вянет, как давно забытые в вазе цветы. А Ольга смотрела на него и улыбалась, она выпивала своим взглядом его силы, заставляя стареть прямо на глазах. И тотчас же  Дмитрия обуял безумный панический страх – то инстинктивное чувство, которое испытывают животные заметив притаившегося в засаде хищника. Вопя изо всех сил, он проснулся. Ольга стояла перед ним и улыбалась. В панике загребая руками, Дмитрий развернулся, шаря широко раскрытыми глазами в поисках транспортного поручня. Через секунду он уже несся прочь, куда он не знал, лишь бы подальше оттуда, где призраки вторгались в его сон.

      Становилось все жарче. По-видимому, Дмитрий приближался к центру корабля, где неистовствовал разрастающийся пожар. Отпустив поручень, он оказался перед черными железными воротами. На них кое-где были видны следы пальцев, как будто кто-то отчаянно царапал эту покрытую сажей твердую поверхность. Дмитрий знал, что за раскаленными створками бушевало пламя, там был Ад. Обернувшись, он посмотрел в глубину мрака, уходящего вдаль тоннеля, откуда он только что прибыл. Там была его жизнь – тусклая, холодная, жестокая. Там было темно и страшно, а сквозь ворота пробивался ослепительный свет - белое торжествующее сияние расплавленной стали.

          Дмитрий вспомнил, как он ухмылялся, смотря на мотылька, летящего в пламя свечи. Как ему казалось это глупым - просто так на всей скорости бросаться в объятия своей смерти. А теперь Дмитрий знал, почему мотыльки это делают. Они спешат прочь из этой жизни, из темноты навстречу свету. Они не могут устоять перед красотой своей мечты, сгорая дотла в пламени разбитой надежды. И тогда они полностью сливаются со вселенной, растворяясь вместе с дымом в звездном небе.

      Раскаленные ворота начали раскрываться. Сквозь них начинали медленно проползать веселые наслаждающиеся невесомостью языки пламени. И почему он не может вернуться назад, почему ему надо постоянно бежать по лезвию бритвы навстречу плотным рядам тяжелой конницы Тайра?

      - Дмииииииитттрииииййй!

      Дима резко развернулся и встретился лицом к лицу с Самуилом. Он нашел его! Вот он завис в невесомости перед его глазами. Они парили вверх ногами по отношению друг к другу. Дмитрий не сразу узнал его. Он заметно похудел, впалые щеки придавали лицу птичье, хищное выражение, а подбородок был забрызган кровяной сыпью, как будто Самуил только что закончил свою плотоядную трапезу. Но после стольких дней рысканья по холодным тоннелям Ксенона, Дмитрий все-таки нашел его, своего старого друга и он был рад этой встечи.

      - Самуил, я тебя так долго искал... Где ты был? Почему ты бросил меня?

      Черные, покрытые сажей ворота начали со скрежетом раскрываться, обнажая бурлящее пламя.

      - Ты просто не был готов раньше встретить меня. Ты не был готов, все узнать.

      - А теперь я все знаю? ...

      - Да, ведь именно то, что ты искал - знания.

      - Ааааааа! – Дмитрий закрыл глаза и завопил, что есть силы, - Как оборвать спираль???

      Самуил молча показал своей длинной прозрачной рукой в сторону пылающих ворот, и Дмитрий развернулся и послушно поплыл навстречу бушующей магме.

 

      Нет! Так нельзя! Это тупик. Я все остановлю и не вернусь назад. А как же Олька без меня? Неужели у нас никогда не будет домика на вершине холма? Да, но я хотел все остановить... Хотел найти знания и посмотреть, что там  по ту сторону Луны. И теперь я не могу сделать этот шаг. Шаг в бездну абсолютного зла, где каждый за себя и каждый враг, где каждая клетка упивается идеей о своем собственном превосходстве и убожестве остальных, где каждый атом переполнен собственным эго и стремиться стать центром мироздания. Но я уже не могу остановиться, я принял это решение прыгнуть в этот водоворот постоянного напряжения и борьбы. Надо сделать последний шаг, надо поверить, только так я смогу гулять по воде. Шаг в пропасть и я останусь стоять. Это всего лишь испытание. Последний тест и я могу это сделать. Нужно разбежаться и прыгнуть в эту пылающую пучину и достичь полного дна. И после многих лет моего бесконечного падения я встречу ЕГО перламутровый лик. И пойму почему я ЕГО искал. Ведь ОН стоит за ним, за Самуилом и сквозь его успокаивающие останавливающие жизнь глаза смотрит на меня и ждет, когда я закончу свой путь и вернусь к нему обратно в ЕГО бесконечные объятия. Ибо ОН  и есть свет. Ибо он отделил от себя тьму и создал хаос, где потерялся я в своем кармическом серпантине между двумя абсолютными полюсами созидания и разрушения. Они стоят спиной к спине и являются одним неразделимым целым, добром и злом, началом и концом моей одиссеи. Я пройду ее, и тогда моя спираль замкнется.

 

      Прямо перед Дмитрием ворота бесшумно закрылись. Он застыл перед ними, весь покрытый потом и дрожа от напряжения, губы пересохли, из носа вот-вот пойдет кровь. Замерцала электронная лампочка – единственный источник света. Пламя бесследно исчезло. Дмитрий дотронулся рукой до черных стальных створок. Они были обжигающе холодны. А Самуил пропал, как будто его никогда и не было.

 

ВОЛНА

 

      Ольга изо всех сил старалась давить на огромную панель боковой солнечной батареи. Включив на полную минитурбины, она сантиметр за сантиметром двигала эти гигантские крылья, стараясь развернуть их под нужным углом. Каждый день Ольга упорно выходила в открытый космос, скрупулезно рассчитав скромные запасы своего горючего и пыталась развернуть огромные панели, используя всю мощь встроенного в скафандр двигателя. Самое трудное было удержаться за гладкую поверхность опорных столбов. Пару раз Ольга умудрилась вывихнуть себе руку, но боль не останавливала ее. Наконец она почувствовала, что близка к свершению задуманного - осталось только увеличить мощность реактора и таким образом Ольга сможет развернуть Ксенон-3000 в нужном ей направлении. Надо просто было спокойно все решить. А Дмитрий дурак. Пускай ищет, может быть поймет хоть что-нибудь.

      Раскрыв скафандр, Ольга выплыла на середину декомпрессорной. Капельки пота крошечными шариками отрывались от ее виска и кружили вокруг нее игривым хороводом. Ольга еле двигала руками, она очень устала. Реактор  запустит уже завтра - она все равно впереди графика. Выплыв из короткого тоннеля, Ольга краем глаза заметила внезапно появившегося Дмитрия. Выглядел он ужасно: взъерошенные сбившиеся в клочья волосы, синяки под глазами, впалые щеки, порванная замазанная сажей одежда. Где же он шастал? Ольга не повернулась к нему  и, делая вид, что не замечает его, расстегнула комбинезон и ловко сняла его через голову, оставшись в одних тугих шортах и плотно обтягивающей майке. Дмитрий безмолвно крутился в невесомости. Ну, надо же какой нахал - даже не поздоровался. Ольга развернулась к нему и хотела уже что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Дмитрий был мертв. Его безжизненное тело по инерции медленно приближалось к Ольге. И тогда она обняла его и зашептала:

      -Дима, Димонька... ты вернулся...

      - Да, Оленька, я здесь... – Ольга, проснувшись, открыла глаза. Дмитрий был рядом и, обнимая, прижимал ее к себе. Это всего лишь сон, а он здесь рядом.

      - Прости... прости, Димочка

      - Все будет хорошо. Все позади.

      - Ты нашел Самуила?

      Дмитрий не ответил и отпустил Ольгу.

      - Я же говорила тебе, что его нет...

      - Не будем об этом... сейчас... А ты то как?

- А я развернула корабль...

- Как? Не может быть! Это как же ты смогла?

- Просто повернула вручную солнечные батареи.

      Дмитрий восхищенно смотрел на заплаканную улыбающуюся Ольгу. Она сделала невозможное, она сама без доступа к навигационным системам повернула Ксенон-3000.

- И куда же мы держим курс сейчас?

- Нептун.

- Это безумие...

 

- Дима, только в его атмосфере мы сможем потушить пожар.

- Ольга, ты понимаешь, о чем ты говоришь? Корабль неуправляем. Мы

можем просто врезаться в континентальные скалы, и тогда нам больше уже ничего не поможет. Или просто-напросто столкнуться с одним из многочисленных спутников.

      - Я рассчитала траекторию. Вероятность столкновения со спутником невелика. С континентом сложнее. Но я верю в наши шансы.

      - Хорошо. Ну а что потом?

      - А потом мы отправимся на космическую базу Нептун-Сити. Дима, это единственное населенное место, куда мы сможем, хотя и со скрипом, но долететь. Ты же понимаешь, что до Земли мы просто не дотянем.  

      - Нептун-Сити... Ты не знаешь, куда ты летишь!

      - А что ты предлагаешь? Лететь на горящем разваливающемся крейсере неизвестно куда, в черную бездну? К тому же люди на Нептуне единственные живые формы. И там нам ничего не угрожает.

      - Люди всегда угрожают. Там нам не будет покоя, Оля...

      - Я столько труда положила, чтобы добраться до того место где, можно хотя бы остановить пожар, заклеить дыры, заправиться … и тогда мы полетим обратно к Земле.

      - Нам и на Земле места нет.

      - А что нам делать? Лететь туда - в неизвестность? Туда во мрак? Я устала от мрака... И Ксенон тоже устал от него.

      - Оля, там, где ты видишь мрак, я вижу свет. А мрак как раз там, куда ты так стремишься вернуться.

      - Дима... Я знаю, этот мрак везде. И тут, и там. Как только ты уходишь, мрак окружает меня, как только ты приходишь назад  - он исчезает. Я привыкла к нему, он как волны, прибывает и отступает, как день сменяет ночь, а зима - лето. Это все вибрации, Дима. Мягкие бесконечные вселенские волны. Вибрации звука и света, они приходят и уходят лишь для того, чтобы вернуться опять. Все меняется и повторяется. Это отголосок сердцебиения вселенной, ее пульс и я чувствую его. Он каждый раз с новой силой заставляет нас стремиться вперед вслед за волнами наших собственных желаний.

      Дмитрий посмотрел на Ольгу. Ему казалось, что сквозь Ольгу ему улыбается Самуил. И тогда Дмитрию стало на душе очень спокойно. Он знал, что так и должно быть, и сейчас их путь лежит обратно к миру, от которого они ушли.

      Огромные висящие в невесомости обручи ядерного реактора закрутились еще быстрее. Ксенон-3000 накренился на бок и пошел на разворот. Дмитрий посмотрел в иллюминатор, там исчезали звезды. Они разворачиваются. Вот его самая дальняя точка во вселенной, дальше него и Ольги никто никогда не залетал. Еще чуток и они бы оставили Солнечную Галактику позади. Оставалось совсем немного, но космический крейсер выравнивал свой курс по направлению к Земле и постепенно Нептун засветился разрастающейся лиловой монетой. Скоро их пылающий корабль вторгнется в его угрюмую газообразную атмосферу.

     

      Сверкающие молнии отсвечивали на обугленном борту Ксенон-3000. Обхваченный пламенем крейсер, ворвавшись в метановые тучи, стремительно приближался к кипящему океану Нептуна. Дмитрий, сотрясаясь в посадочном кресле, посмотрел на показатель бортовой температуры. Глаза отказывались поверить в увиденное. Надо немедленно выключить реактор. Мелькнул тревожный взгляд Ольги. Вокруг них закружились красные голограммы критического перегрева бортовых систем. Воздух перед их глазами начал плавиться. Уши разрезал душераздирающий скрежет. Дмитрий с трудом дотянулся до Ольгиной ладони, и   они скрепили пальцы.

      Межпланетный космический крейсер Ксенон-3000 врезался гигантским огненным метеоритом в кипящий океан Нептуна. Необъятный корпус корабля, напоминая стальной распущенный цветок, медленно погружался на дно, оставляя за собой длинную дорогу из стремящихся к поверхности пузырей. Солнечные батареи под нарастающим давлением начали лопаться, разрываясь на миллиарды зеркальных осколков. Извилистые тоннели корабля стремительно заполнялись     кипящей водой, проникающей через многочисленные трещины в раскаленном борту. Но Дмитрий и Ольга уже не видели этого безумия. Вместе они неслись внутри дискообразной спасательной капсулы к бескрайней поверхности бурлящего океана. Вырвавшись в метановую атмосферу, их плоская шлюпка с брызгами упала вниз, погрузившись обратно в беспокойные воды. Зрачки космонавтов расширились от ужаса. Перед их взором выросла непостижимых размеров стена поднявшегося от их крушения цунами. Зависнув Шивой-Разрушительницей в воздухе, волна на мгновенье замерла перед тем, как обрушиться вниз со всей своей сокрушительной силой.

 

      На голубом небе не было ни одного облачка. Дима лежал на обточенных волнами камнях, уставший от долгого бега за своим воздушным змеем. Он лежал и смотрел, как взмывают ввысь острокрылые белоснежные лайнеры. Когда-нибудь он тоже будет пилотом и покорит эту голубую бескрайнюю стихию. Рядом шумел Тихий Океан и теплые волны игриво щекотали ему пятки.

       «Димонька, вставай...»

      «Да, мам, я сейчас...»

      - Дима очнись!... Где твой скафандр?... Дима... быстрее...

      Дмитрий с трудом открыл глаза. Уши резало высокочастотное шипение. Большой куполообразный иллюминатор их спасательной шлюпки был покрыт трещинами и неумолимо выпускал из себя остатки кислорода. Дмитрий дотронулся до своих ушей. Они были липкими от крови. Ольга что-то кричала сквозь забрало своего скафандра. Но Дмитрий не слышал ее, он рассеянно смотрел, как она натянула ему на голову шлем и опустила забрало. Вдох... Выдох... Вдох... Выдох....

      «Мам, ну можно я еще чуть полежу?»

      «Пошли, Димонька, ты простынешь»

      Далекое солнце яичным желтком исчезало за бирюзовым горизонтом Нептуна. Дмитрий и Ольга провожали его лучи. Сидя на краю разбитой капсулы, они понимали, что, возможно, это последний закат в их жизни. Приближалась бесконечная ночь и до утра им вряд ли хватит их скупого запаса кислорода. Но они не винили судьбу. Было чудом, что они дожили до этой минуты. А что будет дальше, никто из них не знал. Ксенон-3000, наполненный бурлящим кипятком, давно погрузился на дно этой загадочной покрытой водой планеты. Теоретически здесь были люди, но никакого представления, где они находятся, ни Ольга, ни Дмитрий не имели. Ольга вытащила из аптечки длинный, прозрачный, наполненный экстрактом морфия шприц  и, закатив рукав, вонзила его себе в вену. За секунду усыпляющий раствор смешался с кровью, а затем понесся по артериям наперегонки с эритроцитами прямо к сердцу. Дрожащей рукой Ольга передала шприц Дмитрию, и он повторил эту процедуру. Молча они сидели в окружении острых пиков неизвестных скал, и каждый думал о чем-то своем, смотря на ночные спокойные волны горячего океана. Они сидели и ждали, когда, наконец, их кто-то заметит на этой всеми забытой планете.

      - Может  пойдем пройдемся?

- Куда?

- Куда-нибудь. Здесь же есть люди.

- Люди- то есть, но возможно они далеко.

- Дима, мы все еще живы...

      Тяжелый обволакивающий сон подкрадывался медленно, лаская их души своими убаюкивающими сладкими вибрациями и бесшумно унося их сознание в бесконечный мир грез.

 

      Внезапно Дмитрий почувствовал, как его обхватили чьи-то сильные объятия, обвив его тело стальными обручами. Ему не надо было поворачивать голову, чтобы понять, кто был сзади. Он знал, что Самуил опять навестил его. Ночное небо Нептуна поражало своей ясностью. Казалось, между созвездиями проведены тонкие линии, которые соединяли их в улыбающиеся античные фигуры.

      Дмитрий услышал взмах гигантских крыльев и, оторвавшись от скалы, понял, что летит вперед навстречу ночному горизонту. Он смотрел вниз на пенящиеся редкими барашками волны, пока перед ним не предстала разорванная на мелкие кусочки необъятная скала. Вернее ему казалось, что разрывается она в данную минуту, и ее осколки просто застыли в воздухе, как будто кто-то сидящий за пультом управления нажал на паузу и нарушил все законы тяжелой гравитации Нептуна. По мере приближения Дмитрий смог рассмотреть, что скала ни что иное, как дворец изображающий колоссального пегаса, который раскрыв свои каменные крылья вылетал из навеки застывших морских волн.

      Дмитрий с Самуилом влетели ему прямо в каменное чрево, позволив телу этого колосса скрыть за собой звездное небо. И тогда Дмитрий заметил, что он один, а перед ним бесконечные лестницы, которые, переплетаясь друг с другом, образовывали уходящую вдаль спираль. Дмитрий пошел по этому ступенчатому лабиринту. Иногда ему казалось, что он стоит на месте, несмотря на то, что постоянно перебирает ногами, а иногда, что вообще возвращается обратно, подымаясь по обманчивой тупиковой ветви, но, тем не менее, хотел он того или нет, Дмитрий двигался вперед. Вскоре он достиг светящегося дверного проема и, переступив воображаемый порог, оказался в центре гигантского циферблата, у которого вместо цифр стояли каменные уходящие в небеса статуи давно забытых богов. А посредине был алтарь. Возле него стоял Самуил. Развернувшись спиной, он сложил свои уходящие к звездам  крылья и ждал, когда Дмитрий, наконец, приблизится к нему. И Дмитрий покорно шел навстречу, пока, сбитый с ног ослепительным светом, он не упал на колени. Ночь превратилась в день – Самуил развернулся к нему и Дмитрий увидел ЕГО лицо.

      - Дмитрий Воронцов! Ваш выход! – Дмитрий застыл, прислушиваясь к исчезающему вдали эху шуршащих динамиков. Перед ним раскрылись усеянные ржавыми болтами створки железного саркофага.

 

      - О! Очнулся! - молодой румяный парень побежал прочь. Дмитрий, с трудом разминая затекшие суставы, вылез из медицинской капсулы. Поставив ногу на пол, он осознал, что, судя по качке, он находится на каком-то двигающемся вперед транспорте. Вскоре послышался топот спускающихся по железной лестнице каблуков, и Дмитрия окружила незнакомая группа людей. «Военные» - подумал про себя Дмитрий, смотря на их серую расшитую незнакомыми знаками отличия форму.

      - Где Ольга?

      Люди переглянулись, недоуменно пожимая плечами. И тогда Дмитрий истерически закричал:

       - Где Олькааааааааа???

      Кто-то заботливо обнял его за плечи и попытался усадить обратно в медицинскую капсулу, но, оттолкнув незнакомца, Дмитрий выбежал на палубу и, как подкошенный, упал навзничь. Перед ним предстало воистину потрясающее зрелище – нескончаемая гряда напоминающих светящиеся горные кристаллы небоскребов. Вместе со своими бесчисленными огнями они растворялись в звездном небе и одновременно отражались на гладкой поверхности воды, легкое волнение которой было вызвано приближением небольшого эсминца, где и лежал на палубе Дмитрий. Нептун-Сити застыл перед ним во всем своем великолепии.

 

НЕПТУН-СИТИ

 

      Извивающая цепочка людей огибала монолит исчезающего в серых облаках небоскреба. Бесконечная линия смотрящих друг другу в затылок голов медленно двигалась вдоль невысоких перил. Сидящие на страусообразных кибернетических роботах стражи закона, не спеша, патрулировали свой участок, следя суровыми глазами за строгим соблюдением порядка. Для того, чтобы хоть каким-то образом попасть в здание, эту очередь приходилось занимать еще с вечера и, прождав всю ночь, некоторым счастливчиком в итоге удавалось зайти внутрь.

      На этот раз у Дмитрия были хорошие шансы. Он устало провожал взглядом небольшой глянцевый буклет о правилах регистрации иммигрантов, уносимый завывающим ветром вдоль узких вечно сумрачных улиц космической колонии Нептун-Сити. На секунду он встретился с важным взглядом полицейского и тот, резко развернувшись на своем двуногом транспорте, чинно подъехал к Дмитрию, выставив вперед сверкающее электрическими искрами копье.

      - Ты чего уставился? Умный сильно?

      Дмитрий ничего не ответил, он лишь покорно посмотрел вниз себе под ноги.

      - Так-то лучше... Понаехало тут умников... – фыркнул себе под нос полицейский и медленно удалился восвояси. Начинало светать. Очередь оживилась и муравьиными шагами стала продвигаться вперед.

      Пыльные створки лифта разъехались в стороны, и Дмитрий вместе с другими счастливчиками зашел в плохо освещенное просторное помещение. Вырвав талон с порядковым номером из железного гудящего автомата, Дмитрий занял свое место на пластмассовом исцарапанном сиденье и, уставившись в черное табло с красными цифрами, стал ждать своей очереди. На улице темнело.

      - Дмитрий Воронцов! Ваш выход! – Дмитрий застыл, прислушиваясь к исчезающему вдали эху шуршащих динамиков.

      Вскочив со своего сиденья, Дима, спотыкаясь, бросился к пыльному пуленепробиваемому окну. За ним сидел человекообразный робот, который постоянно мигал своими ничего не выражающими глазами-объективами. Отточенным сухим движением сквозь узкую щель в стекле он протянул Дмитрию бумагу. Под заголовком «Анкета на досрочное предоставление мозгового микрочипа социального страхования» была его фотография, перечеркнутая бордовой казенной печатью  «ОТКАЗАНО».

      Робот, смотря сквозь Дмитрия, отчеканил своим металлическим голосом:

      - Следующий! 

      Когда Дмитрий вышел из здания, очередь формировалась заново. С океана подул сильный ветер, подняв в воздух тучи бумажного мусора, и они вихрем полетели в никому неизвестном направлении мимо скрипучих раскачивающихся дорожных знаков. Подняв воротник и ежась от холода, Дмитрий торопливо спустился в подземку - надо было успеть на последний поезд.

      Вылетев из подводного тоннеля, узкий обтекаемый монорельс стрелой понесся по океанскому дну. Дмитрий посмотрел в окно, задрав голову. Там внизу сквозь плотную массу воды можно было разглядеть искаженные огни ночного мегаполиса.

       «А зачем мне этa спайка нужна. Я и без нее прекрасно справляюсь. Ладно, в следующем месяце опять попробую».

      Прозвучал короткий звонок прибытия в терминал. Дмитрий вышел на грязной потрескавшейся полупустынной станции. Здесь было очень душно: наверное, из-за кислотного дождя, проедавшего короткими порывами черный от влажности асфальт спальных районов. Дмитрий торопливо прошел мимо просящих милостыню сидящих на коленях калек. Наверняка, у них тоже не было этого чипа  социального страхования, а, может быть, и был. Но тогда почему они здесь сидят на задворках галактики и растут, как трухлявые грибы под сырой корягой. Сидят и ждут, пока с неба им в рот упадет крошка хлеба. Как и пробивающиеся сквозь асфальт чахлые ростки вымирающих деревьев, они и есть торжество жизни.

      Дмитрий вышел на улицу и поспешил к своей спальной ячейке, стараясь не задерживаться снаружи. Темные перекошенные безлюдные переулки освещал скупой свет небольшой лавки, торгующей подгнившими привезенными с Юпитера фруктами. Чуть дальше переливался огнями рекламный плакат, изображающий стоящую спиной девушку на фоне тропического острова с надписью «Играйте в лотерею Джек-Пот и ваша мечта осуществится». Плакат был очень сильным контрастом на фоне холодных мрачных переулков Нью-Нептуна. Идеальная загорелая фигура девушки напомнила Дмитрию Ольгу. Он так и не видел ее с момента крушения. Пограничники, подобравшие его, утверждали, что никакой Ольги там не было. И Дмитрий со временем сам стал сомневаться в ее существовании. Бросив взгляд на перетянутый мостами-монстрами гладкий океан, Дмитрий вздохнул и подумал, что там далеко на дне лежит его затопленный космический крейсер «Ксенон-3000» и, может быть, там среди бесчисленных скалистых островов возле спасательной шлюпки ждет его Ольга, чтобы вместе с ним взмыть обратно к далеким звездам. Мимо медленно прошла сгорбленная морщинистая старуха. И зачем он только согласился повернуть корабль сюда? Что он забыл среди этих покрытых мусором пустынных перекрестков? Может быть, он всегда был здесь, а Ольга, Ксенон-3000 и их полет были одним лишь мимолетным сном. Ладно, к черту эти глупости - завтра на работу. С этими мыслями Дмитрий, приложив палец к инфракрасному лучу, зашел в покрытый грязным кафелем подъезд и вскоре уже умывался в своей тесной ячейке, смотря на свои щетинистые щеки в отражении потрескавшегося зеркала.

      Будильник требовательно запищал. Дмитрий в очередной раз неимоверным усилием воли заставил себя подняться. На улице было еще темно. Взяв валявшийся на полу резиновый противогаз, Дмитрий в спешке влез в брезентовый комбинезон и захлопнул за собой входную дверь.

      Вскоре он уже стоял вдоль окрученного колючей проволокой решетчатого забора. И опять очередь одинаковых людей в зеленом с такими же одинаковыми лицами-противогазами. 

      -Пятьдесят первый!  Дмитрий Воронцов! Ваш выход! – Дмитрий застыл.

      Перед ним с громким шипением гравитационных подушек опустился вниз покрытый черной сажей напоминающий майского жука мусоровоз. Дмитрий ухватился за протертый до блеска поручень, и его воздушное судно  с рычанием поднялось ввысь по направлению к растянувшимся горным хребтом небоскребам. Светало. Розовые отблески восхода играли на потертом фюзеляже мусоровоза. Дмитрий посмотрел на встающее солнце, медленно всплывающее над гладкой поверхностью безграничного океана. Он вспомнил как давным-давно, паря в невесомости, ждал Ольгу, стараясь оставаться в тени окутанного проводами тоннеля. В животе защекотало; мусоровоз пошел на снижение. Перед глазами проплывал серпантин монорельсовых путей, а Дмитрий погружался в густой туман, вечно клубившийся в нижних слоях Нептун-Сити. В отличие от бурлящих многолюдных средних уровней мегаполиса, внизу царила совсем другая жизнь. Это было, прежде всего, убежище для опальных горожан-мутантов, которые по закону были лишены права на социальное страхование. Мутация для опоясанного атомными электростанциями Нептун-Сити являлась довольно таки характерным явлением. Здесь мутировало все: размеры, органы, конечности, нравственность и даже душа. Ходили слухи, что завезенные колонистами лабораторные крысы, под воздействием излучения превратились в черных многометровых саблезубых акул-тюленей и стаями расплодились в прибережных водах, наводя ужас на портовых рабочих. Но из окна подводного монорельса Дмитрий ни разу их не видел и считал это выдумками перебравших кетаминового раствора обнищавших алкашей.

      Мусоровоз выпустил густое облако пара и начал заходить на посадку. Дмитрий со своим напарником проворно спрыгнули вниз и стали ждать, пока от их корабля отделится гофрированный рукав. Вращая ржавое колесо боковых замков, рабочие закрепили его у решетки отверстия железного бака, принадлежащего одному из остроугольных небоскребов. Заляпанная лампа  сирены завращалась, моргая зеленным светом, и с громким рычанием мусоровоз начал наполняться засасываемыми отходами. Потревоженная этими звуками из черных стальных щелей с шипением выпрыгнула длинная, как такса, гладкая пятнистая крыса и моментально скрылась во влажном тумане. Напарник предостерегающе замычал сквозь свой противогаз. Дмитрий не видел еще таких больших тварей: она была ему прямо по колено. По спине пробежал жутковатый холодок.

      «Надо выбираться отсюда. Прочь. Я способен на что-то лучшее. Завтра попробую устроиться пилотом, пусть даже этого мусоровоза. У меня достаточно опыта, чтобы справиться с этими давно устаревшими колымагами. Только без этого мозгового чипа у меня нет права на работу, нет права на жилье в верхних уровнях, у меня здесь ни на что нет права. Я даже забыл обновить мою лицензию на поглощение кислорода. Скоро мне закроют доступ за неуплату. Надо постараться сменить работу, иначе так и подохну».

      Дмитрий стоял под душем, смывая с себя прогнивший смрад нижних слоев Нептун-Сити. Еле теплые струйки воды неровно текли по его уставшему телу. За окном уже стемнело и город погружался во тьму многочасовой ночи. Мусоровозы в это время уже не летали, не из-за недостаточной видимости, а из-за того, что в нижние слои вообще никто ночью старался не спускаться. Вызвано это практикующим среди мутантов каннибализмом. Днем же они предпочитают прятаться в своих убежищах, избегая солнечного света.

      Остановив желтое покрытое шашечками такси, Дмитрий торопливо сел на заднее сиденье и машина, взмыв в воздух, нырнула в один из магнитных скоростных тоннелей. Вскоре такси остановилось у давно заброшенного театра, украшенного сверху статуей разбивающего волны крылатого пегаса. Дмитрий расплатился и вышел. Водитель грустно посмотрел ему вслед, пожалев про себя парня, и с ревом перегруженного мотора скрылся по направлению к горящим далекими огнями небоскребам. Дмитрий прибыл сюда неслучайно. Асфальт под Театром давно прогнил и обвалился, обнажая подпирающие многометровые сваи, уходящие далеко в плотный туман нижних уровней. Не так давно, за столом китайской забегаловки, увешанной копчеными тушами непонятного происхождения, Дмитрий прослышал от своего напарника, что именно здесь находятся единственные ворота в мир мутантов, где они по своему негласному кодексу заключают сделки с горожанами. Пройдя в обвалившийся концертный зал с покрытыми пылью сиденьями, Дмитрий посмотрел на зияющие дыры в потолке, сквозь которые можно было увидеть все великолепие звездного неба. Такие же дыры были и в полу, грозя посетителям своими глубокими безднами. Осторожно продвигаясь вдоль рядов, Дмитрий отыскал тринадцатый номер и поднял первое сиденье. Как только клубы отсвечивающей в звездном свете пыли осели, Дмитрий увидел уходящую вниз колонну и обвивающую ее железную лестницу. Натянув на себя капюшон противокислотного плаща, Дмитрий смело спрыгнул вниз и стал торопливо спускаться в темноту. Через пару часов, запыхавшись, он достиг покрытого густыми испарениями дна. Из дальних углов доносилось какое-то  странное шуршание. Стараясь не обращать внимания на это зловещее шевеление, он побежал вперед.

      Внезапно, с непривычным скрипом, с потолка повис на своих щупальцах человек. Вернее человеком это существо можно было назвать с большой натяжкой. Голова его походила на головной убор средневекового шута, из черепа росли длинные, лысые, покрытые присосками щупальца, с помощью которых это существо молниеносно передвигалoсь, цепляясь за колонны и другие выступы. Его глубоко посаженные черные глаза угрожающе сверкали. Дмитрий сглотнул:

      - Мне... мне нужно... нужен чип... мозговoй.

      Усеянная гнилыми клыками пасть мутанта раскрылась, и к лицу Дмитрия требовательно приблизился длинный узкий язык. Дмитрий положил на него пачку блестящих кредиток, и язык свернулся в рулон, унося с собой заплаченную сумму. В мгновение мутант взмыл вверх, растворившись в ночном тумане испарений нижнего уровня. Дмитрий удивленно хлопал глазами, думая, что его просто   ограбили. Но неожиданно к его ногам сверху упало что-то круглое, похожее на кожаный мяч. Дмитрий присмотрелся и содрогнулся - это была недавно оторванная человеческая голова. Торопливо наклонившись, он поднял голову за волосы, закинул ее себе в рюкзак и побрел обратно к лестнице, воровато оглядываясь.

      Через несколько часов кружения по клоакам Нептун-Сити Дмитрий все-таки добрался домой. Положив пропитанный кровью рюкзак на кухонный стол, он долго смотрел на него. До утра оставалось не так уж много времени. Пора поспешить. Брезгливо скривившись, Дмитрий вытащил голову, и положил ее в раковину, пустив холодную воду. В правой руке он сжимал дрель, в левой у него были зажаты три капсулы обезболивающего морфина. Дмитрий проглотил таблетки и нащупал на влажном от воды затылке небольшой металлический шуруп. Прижав голову рукой, Дмитрий включил дрель и начал выкручивать мозговой чип. Кровь брызгала во все стороны, . Наконец он его вывинтил. Теперь оставалась самая сложная процедура – закрутить чип в свою черепную коробку.  Дмитрий поднял окровавленную дрель и внимательно посмотрел на вращающийся шуруп. А потом он зажмурил глаза…..

      Чип впился в мозг и пару раз приветливо запищал, оповещая Дмитрия об его успешной регистрации в городской информационной базе. Теперь он стал полноправным горожанином.

     

      Утро Дмитрий встретил у зеркального входа в административный корпус корпорации «Аквастрой». Проходя мимо застывших на своих двуногих роботах полицейских, Дмитрий прошел в огромный до блеска начищенный вестибюль компании. Высоко над ним подвешенные на тонких прозрачных тросах весели урановые светильники. Дмитрий подошел к мраморному приемному столу, за которым перед голубыми голограммами сидели аккуратно причесанные служащие.

- Чем корпорация «Аквастрой» может быть  вам полезна?

 

- У меня собеседование. На триста тридцать четвертом этаже.

- Отдел Гигиены Улиц?

- Да!

      Служащий опустил на Дмитрия лазерную решетку и просканировал его мозговой чип.

      - Проходите, пожалуйста.

      Перед Дмитрием прямо в белоснежной стене раскрылись невидимые створки, он неуверенно шагнул в голубую капсулу лифта, которая за несколько секунд доставила его на нужный этаж.

      - Хотите чего-нибудь выпить? Вот попробуйте наш продукт «Нью-Аква». Потрясающий минеральный коктейль.

      - Нет, спасибо.

      Дмитрий сидел напротив подтянутого, сложившего перед собой руки, мужчины. За ним, сквозь занимающее всю стену окно простирался великолепный вид мегаполиса со всеми шпилями изящных небоскребов,  соединяющими их монорельсами и звездолетами, парящих мимо редких вытянутых облаков.  

      - К сожалению, горожанин Воронцов. Я должен вас огорчить. Мы не сможем вас принять на данную вакансию. У вас нет достаточного образования,  вы не обладаете дипломом Управляющего Передвижными Мусорными Контейнерами.

      - Но вы же знаете, что я высококвалифицированный пилот с большим опытом межпланетных полетов.

      - Несомненно. И я рад, что вы посетили наше заведение. К сожалению, к должности пилота мусоровоза у нас очень высокие требования. Это очень ответственная позиция и мы не можем вас принять на нее без соответствующего образования. Но мы сохраним ваши файлы в архиве и, как только появится подходящая вакансия, мы обязательно вас уведомим.

      Еле перебирая ногами, Дмитрий вышел на улицу,  оставив позади себя узкое уходящее в небо зеркальное здание. Все надежды рухнули в один момент. У Дмитрия не было никаких особых планов – он, конечно, мечтал возродить Ксенон-3000 обратно к жизни, но понимал, что в ближайшем будущем это не случится. Сейчас он просто боролся за выживание - шла борьба за каждый глоток воздуха и не менее жесткая, чем в далеком прошлом, когда Дмитрий бесстрашно бросался навстречу космическим пожарам. Лицензия на потребление кислорода подходила к концу, а кредитов оплатить счет у него больше не осталось. Вскоре каждый его вздох станет нелегальным и будет обложен неподъемным штрафом.

      Размышляя таким образом, Дмитрий добрался до своей спальной капсулы. Посреди комнаты мигала голограмма нового почтового сообщения. Открыв ее, Дмитрий прочитал, что он уволен в связи с прогулом работы. Вскоре он потеряет жилье и будет выброшен на улицу. И что тогда? Неужели он пилот-орденоносец рожден, чтобы просить милостыню на лишний глоток воздуха? Нет! Этого не может быть! Как он вообще здесь оказался? Может ему все это снится? Сейчас он проснется и весь этот кошмар закончится. Вот он закроет глаза, а когда откроет их, его опять будет приветствовать парад на Подземной Красной Площади, или Ольга будет просто ждать его у стальных ворот зала ядерного реактора. Дмитрий зажмурился. Прислушался к тишине. Открыл глаза. Перед ним была вся та же потрескавшаяся стена его спальной капсулы, кое-где проеденная кислотными дождевыми потоками. И тогда Дмитрий в отчаянии упал на колени. Жизнь зажала его в тиски, и бежать больше некуда. Может быть лучше спуститься вниз и жить среди мутантов. От этой идеи ему стало не по себе.  Где же теперь Самуил? Почему он оставил его именно в этот момент?

      Дмитрий поднялся, и, сбежав по лестнице, спустился на улицу. Пробиваясь мимо безликих прохожих, Дмитрий понесся, куда глаза глядят. Углубившись в неизвестные ему районы Нептун-Сити, он вскоре перестал узнавать блеклые кварталы. Восстанавливая дыхание, Дмитрий сел на потрескавшийся неровный бордюр и уставился на пыльную витрину. Там за заляпанным стеклом двигались, как роботы, полуобнаженные девушки, ожидая своей редкой клиентуры. Дмитрий привстал и пошел дальше, но вдруг застыл. Он резко обернулся и увидел, что одна из стройных девушек очень похожа на Ольгу. Соски ее были прикрыты маленькими блестящими звездами, а на крутых бедрах покачивалась короткая юбочка, состоящая из узеньких полосок блестящей материи. Дмитрий припал к стеклу и стал ожесточенно стучать, крича что-то несуразное. Но Ольга лишь натянуто улыбалась, смотря на него своими ничего не выражающими глазами. В отчаянии, ударив по витрине ладонью, Дмитрий ворвался в помещение.

      Пробежав мимо будок с порнографическими фотографиями, он бросил оставшиеся кредиты в узкую щель и шагнул за занавеску. Там, за пуленепробиваемым стеклом, разметав пшеничные волосы по голым плечам, Ольга начала свой танец, вращаясь вокруг блестящего стержня. А Дмитрий стоял и плакал. Он смотрел в ее пустые холодные глаза. Может быть, это не Ольга, а всего    лишь похожий на нее андроид? Нет, он знал, что это она! Только у нее такие чувственные, как бутон розы, губы, и такие пластичные, как у пантеры, движения. Дмитрий не смог это больше вынести и пулей вылетел из кабины, так и не дождавшись окончания танца. Она не узнала его! В одно мгновенье все его проблемы стали такие никчемные и мизерные. Как она могла его не узнать?

      С влажными от слез глазами Дмитрий застыл перед салоном. Ольга вскоре вернулась на место и продолжила свой танец за стеклом витрины. Дмитрий опять сел на бордюр и стал пристально на нее смотреть. Он не заметил как сзади, раскачиваясь на своем двуногом роботе, подъехал полицейский и ткнул его своим шестом в спину: 

      - Ты чего здесь расселся? А ну проваливай!

      Дмитрий поднялся и побрел по улице. Из разных углов выплывали ласкающие нос запахи поджаренного на решетке мяса, заставляя живот урчать в приступе голода. Но денег больше не было, и Дмитрий просто ускорил шаг. Солнце уже скрылось за нескончаемой вереницей низкорослых домов. Постепенно зажглись высокие сгорбленные фонари, осветив улицы скупым малахитовым светом. Дмитрий сделал большой крюк и вернулся к салону, где танцевала Ольга. Только бы она не ушла. И Дмитрий стал ждать, наблюдая, как девушки покидают салон, а им на смену приходят новые. Вот и Ольга! Подняв воротник своей короткой куртки, она торопливо пошла к станции подводного монорельса. Дмитрий застыл, смотря на ее обтянутые тугой мини-юбкой бедра. Придя в себя, он бросился за ней.

      - Оля, постой!.. Это я, Дмитрий!

      Девушка ускорила шаг, но Дмитрий все-таки догнал ее и схватил за локоть. Она брезгливо отпрянула в сторону.

      - Олька, моя Олька? Неужели ты не узнаешь меня?

      - Оставьте меня в покое, - раздраженно сказала Ольга, вырывая свою руку. - Я никакая не Ольга, и вообще я замужем. Что вы хотите от меня?

      Дмитрий ошарашено замер. Цокая по асфальту железными лапами, на шум приблизились двое полицейских.

      - Я, кажется, уже говорил, чтобы ты проваливал отсюда!

      Дмитрий упал от сильного электрического заряда, попавшего ему в плечо. Сверху застыл полицейский, вытянув перед собой сверкающий молниями шест. Ольга торопливо удалялась. Она так и не узнала его. А может быть, это он обознался? Нет, он был точно уверен, что это и есть Ольга. Он не мог перепутать. Еще один электрический заряд обжег его грудь.

      - Поднялся! Быстро! – лицо полицейского перекосила садистская улыбка. Пересилив боль,  Дмитрий резко вскочил, схватил его за руку с шестом и, выдернув из седла, бросил на землю. Не ожидавший сопротивления полицейский грузно растянулся на черном от влажности асфальте. Дмитрий занес над головой шест и воткнул его в живот стража закона. Другой полицейский, придя в себя, выстрелил в Дмитрия магнитной сеткой и сбил его с ног. Затем, закрепив сетку на своем роботе, полицейский потащил скрученного Дмитрия в участок.

      - Значит так. Что мы имеем? Дмитрий Воронцов... – лысый инспектор, не спеша, просматривал персональный файл Дмитрия. – Неподчинение закону, нападение на участкового офицера, попытка изнасилования женщины... А здесь, что у нас? ... Ага, кислородная лицензия подошла к концу, уволен с работы. Тебе еще повезло, что есть мозговой чип. Иначе прибили бы на месте, как подводную крысу. Чем занимался ранее до прибытия в нашу столицу свободы и демократии?

 

      - Я был капитаном космического крейсера Кс... – угрюмо ответил Дмитрий.

      - Эй, посмотрите все сюда? У нас здесь капитан крейсера! – завопил инспектор, а окружающие его загоготали. – Здравия желаю, кэп!

      Инспектор, давясь от смеха, отдал Дмитрию честь.

      - Уберите это убожество, иначе я сейчас умру от смеха!

      Дмитрия поволокли по грязному кафельному полу. Просторная камера была заполнена людьми на удивление порядочного вида. У большинства закончилась кислородная лицензия, и они были не в состоянии заплатить штраф. Дмитрий отрешенно прислонился к холодной стене и сполз на пол. Многие пытались заснуть, но мигающий яркий свет неоновых ламп не давал это сделать. Часов ни у кого не было, и никто не знал сколько уже прошло времени. Иногда проходил один из надзирателей и стучал дубинкой по прутьям, с ухмылкой наблюдая, чтобы никто из заключенных не погружался в сон. Наконец в камеру зашел тучный подстриженный ежиком офицер и во всю мощь своей бычьей глотки завопил:

      - Все поднялись! Отправляетесь на объект! Без вопросов! Я сказал молчать! Выходим по одному! В затылок друг другу.

      Вскоре, поднявшись вверх по винтовой лестнице, уставшие спотыкающиеся заключенные оказались на вершине одинокой тюремной башни. Там, в спешке, постоянно крича, надзиратели выдали им оранжевые комбинезоны с белыми   респираторами. Перед глазами царила ночь, а под ногами раззявила свою беззубую пасть пропасть. Ревя мотором, к площадке подлетел бело-синий полицейский шатл.

      - По одному! Быстро! – надзиратели толкали в спину заключенных, запрыгивающих внутрь корабля. Один из них оступился и с криком полетел вниз, скрывшись в тумане у подножья башни.

      - Упссс! – улыбнувшись, сказал офицер, а затем завопил: - Повнимательнее!

      Разрезая пелену кислотного дождя, шатл уносился прочь, оставляя позади небоскребы Нептун-Сити. Дмитрий потерял счет времени. Сейчас для него все не имело значения, и сама жизнь потеряла смысл. Он очень устал и отдался  полностью на волю судьбы. Шатл резко пошел на снижение; многих заключенных стало тошнить, но Дмитрий привык и к более резким перегрузкам.

      С шипением, впуская в стальной салон корабля утренний туман, открылась бортовая дверь, и с  высоты нескольких метров заключенные начали спрыгивать вниз на каменистую землю. Там их ждали полицейские, восседающие на  страусообразных роботах. Только они были гораздо больше городских машин, вместо коротких крыльев-поручней u nih торчали крупнокалиберные многоствольные пулеметы.

      - Ааааа! – застонал один из арестантов. По-видимому во время прыжка он неудачно приземлился и сломал ногу.

      - А ну встал! – заорал сидящий рядом полицейский.

      - Яяя не могу... нога... – застонал в ответ заключенный, но свою фразу он закончить не успел. Барабанным ритмом загремели выстрелы, прошивая его агонизирующее тело.

      - Пошевеливайтесь!

      Дмитрий бежал вместе с остальными, по скалистому острову. На горизонте были видны толстые трубы атомных электростанций, а по бокам бежали рысцой оседланные надзирателями роботы. Выбежав из ущелья, Дмитрий застыл от увиденного. Перед ним был огромный порт, где орудовали уходящие в космос подъемные краны, с искрами разрезающие стальные конструкции невероятных размеров. Из черного кипящего океана медленно подымался до боли знакомый корпус крейсера Ксенон-3000. Еще несколько часов и его спресуют в стальные кубы перерабатываемого металлолома. Лиловое солнце медленно подымалось из-за горизонта. Ранние лучи игриво отражались на мокрой поверхности блестящей стали. Дмитрий ухмыльнулся и пробубнил себе под нос: «С добрым утром!». В его спину ударил электрический разряд, и Дмитрий, поднявшись с колен, побежал дальше.

      - Уважаемые преступники, насильники и должники! Сейчас вам предоставляется уникальная возможность искупить свой долг перед Нептун-Сити и, наконец, сделать что-то полезное для торжества закона, свободы и демократии. Вы находитесь перед входом в тоннель шахты захоронения радиоактивных отходов, где замечена повышенная биологическая активность. С помощью этих приборов со встроенной камерой вы сможете наблюдать все   происходящее в недрах скал и передать нам сигнал. Для отпугивания крыс-мутантов, вам выдадут вот такие маломощные огнеметы. Ваша задача - углубиться как можно дальше в недра шахты. Лишь, достигнув монолитной стены, вы сможете повернуть обратно!

      Под крики полицейских заключенные безропотно закидывали за спину баллоны с короткими огнеметными шлангами и одевали на глаза светящиеся зеленым светом приборы ночного видения.

      - С богом, горожане!

      Дмитрий вместе с несколькими десятками остальных арестантов побежал вдоль высокого, уходящего к огненному ядру Нептуна, тоннеля. Становилось невыносимо жарко, но обливающиеся потом заключенные продолжали продвигаться вперед. Сквозь нечеткие зеленые контуры можно было видеть больших, размером с собак, пятнистых крыс, копошащихся в отходах. Постепенно, под воздействием излучения, Дмитрий почувствовал сильные приступы тошноты. Он не выдержал, снял респиратор и, упав на колени, проблевался. Вместе с ним это делали и остальные заключенные. Крысы оживились от запаха плохо переваренной еды и их количество заметно увеличилось. Заключенные включили огнеметы и начали двигаться, окруженные копошащимся кольцом из черных шипящих тел. Дмитрий заметил, как один из заключенных упал и тут же был утащен в глубину пищащей массы. Почувствовав кровь, возбужденные крысы начали сжимать кольцо окружения. Огнемет Дмитрия пару раз фыркнул и заглох, выпустив последнюю струйку дыма - газ закончился. Заключенные тесно прижавшись к друг другу остановились. Вдруг те, которые были впереди шеренги, бросились бежать назад. Дмитрий посмотрел в их сторону и увидел, что среди массы кишащих крыс появились совсем другие твари размером с львицу. Их длинные гладкие продолговатые тела опирались на короткие мускулистые лапы. По тоннелю начал разноситься душераздирающий рев. Черные с еле заметными хищными пятнами на боках твари бесстрашно бросались на завывших от страха людей, вгрызаясь им в глотки. Бросив бесполезный огнемет, Дмитрий вместе с остальными бежал что есть сил обратно к спасительному выходу. За ними по стенам и потолку мчалось несметное полчище крыс-мутантов, прыгая на обреченных на жуткую смерть людей. Дмитрий был моложе остальных и бежал впереди всех. Наконец в конце тоннеля засветилось голубое небо. Дмитрий, расслабившись, сбавил темп. В тот же миг он споткнулся и растянулся на сырому полу. Сзади, навалившись на Дмитрия, упали еще несколько заключенных. Сразу же на них спрыгнули с потолка черные гладкие тела, безжалостно щелкая челюстями.  Дмитрий как можно быстрее вскочил, в его ботинок впилось гиеноподобное создание. Инстинктивно Дмитрий взметнул ногу в сторону, и тварь вместе с ботинком улетела вглубь преследующей их животной массы. Дмитрий, собрав все свои силы, рванулся вперед в надежде догнать остальных.

      Затрещали пулеметные очереди. У входа в тоннель, присев на своих кибернетических лапах-носителях, полицейские открыли огонь по бежавшим к ним навстречу заключенным. Дмитрий опять свалился и кубарем покатился по горячим  окровавленным камням. Что-то нестерпимо жгло ногу. Он развернулся назад, ожидая, что его накроет волна из клыкастых тварей, но крысы боязливо разбежались в стороны. Пули свистели над лежащим раненным Дмитрием, исчезая в глубине тоннеля. Наконец выстрелы прекратились. Дмитрий услышал чей-то смех и обрывки слов, но фраз разобрать не смог. Полицейские, раскачиваясь на роботах, рысцой удалились. Остальные заключенные были мертвы. Дмитрий взвыл от боли и сорвал прибор ночного видения. Из темноты начали выползать первые осмелевшие крысы и осторожно приближаться к истекающему кровью Дмитрию. Приподнявшись, он кинул в них валяющийся рядом баллон. Крысы проворно разбежались, но вскоре появились вновь. Дмитрий обречено запрокинул голову наверх и прошептал:

      - А не пошел бы ты к черту, Самуил...

      Неожиданно  крысы бросились врассыпную, Дмитрий облегченно вздохнул. Неужели Самуил здесь? А затем он сам себе улыбнулся, увидев не спеша приближающую тварь. Размеры ее превосходили человеческие, короткая черная пятнистая шерсть на загривке собиралась в небольшой светлый хохолок, а длинная морда все время принюхивалась, фильтруя радиоактивный воздух. Дмитрий же смотрел, как приближалась его смерть, сверкая яркими зелеными глазами. Все вокруг него покрылось тонким белесым инеем и стало нестерпимо холодно. Рядом, незаметно, присел на корточки Самуил. Хищник, не спеша, приближался.

- Самуил... Неужели это все? Неужели все так и закончится...

- Все от тебя зависит...

- Ничего от меня не зависит... ничего... как я оказался здесь, что от меня

зависело, что?

      - Ты оказался здесь потому, что ты сдался... Ты дал им поглотить тебя, управлять тобой, ты дал им убедить себя, что они правы... А нужно бороться, бороться до полной победы...

      - Как я могу бороться... Один против них всех?  Один против всего безразличного космоса?.. Мне нужно чудо... – Дмитрий хрипло шептал себе под нос. Тем временем огромное пантерообразное животное приблизилось вплотную, так что Дмитрий смог различить пар с силой выдуваемый через рваные ноздри. И тогда Дмитрий посмотрел в звериные глаза, в эти змеиные полные невидимых слез зрачки. Они светились бесконечной щемящей болью. Дмитрий неуверенно протянул руку и дотронулся до жесткой колючей шерсти. Тварь протяжно заурчала, как гигантский ласкающийся котенок. Дмитрий не мог поверить своим глазам. Он еще жив. Вот оно чудо! Но зачем? Его битва еще не проиграна. Он не сдается. Дмитрий тяжело поднялся и, хромая, направился к манящему солнечным светом выходу из тоннеля, а за ним послушано посеменила мутирующая пантера – подарок Самуила. Там впереди их ждал погруженный в кипящий океан космический крейсер Ксенон.

 

ЧАСТЬ 2.

 

ЧЕРНЫЙ МEССИЯ.

 

      Ничто так не напоминает шумящий мегаполис, как разросшийся многоярусной опухолью бурлящий муравейник, где каждое насекомое, сталкиваясь с другими, торопливо спешит по своим неимоверно важным делам. Но чтобы не делал муравей, тащил во много раз превышающую его собственный размер соломинку, перекатывал бледно-белые личинки-яйца, или просто торопливо перебирал лапками во имя только ему известной миссии, все его действия  ведут к одной цели - прислуживать царице-матке и развалившимся вокруг нее трутням.  Как только муравей отказывается по тем или иным причинам выполнять свой долг, он сразу же остается без еды и исчезает, растоптанный своими собратьями. Утопическим экстремистам такое общество казалось вполне совершенным, хотя многие политологи содрогались от подобных идей Кампанеллы, считая их нечеловечески жестокими. Но, интересно, что по этому поводу думают сами муравьи, страдают ли они от подчиняющей их бескомпромиссной иерархии?    Любой энтомолог ответит, что муравьи вообще не осознают своего рабского положения, а действуют, повинуясь зашитым в их хромосомах инстинктам, и вполне возможно считают, что они и есть победа природы над вселенной, что именно так все и должно быть. И теперь они торопливо бегут по своим извивающимся тоннелям, каждый выполняя свою возложенную на него системой функцию, и ничего их не остановит на пути к укреплению их совершенного торжествующего муравейника.

      Но есть и другая порода муравьев – легионеры. Они не строят жилищ. Они копятся, прячась в самых темных трещинах, размножаются под самыми гнилыми корягами и собираются в несметные полчища, уничтожая все на своем пути. Такое, правда, случается не так уж часто. Оседлые муравьи, продолжают тащить свой сизифов камень, будучи полностью уверены, что нашествия их кровожадных собратьев – это ни что иное, как страшные сказки из далекого прошлого. Тем не менее, муравьи-легионеры время от времени наводят ужас на весь дремучий лес, поражая даже самые крепкие деревья своей хаотической мощью. А пока этого не случилось, царица-матка продолжает управлять своим микрокосмосом, не сомневаясь в непоколебимости силы ее хромосомной власти и не ведая, что ее муравейник будет тоже в итоге уничтожен, ведь каждый Вавилон рано или поздно будет сожжен до тла, сколько бы мер безопасности его горожане не предпринимали.

      Повернувшись набок, Дмитрий лежал на сером твердом асфальте, наблюдая за одиноким муравьем, затерявшимся среди исчезающих в метановых облаках небоскребов. Неужели он, как и сам Дмитрий, потерялся, заброшенный судьбой в этот гудящий и мелькающий гигантский каменный улей. Мимо торопливо проходили люди, оставляя в яркой памяти презрительные взгляды. А Дмитрий все лежал уставившись в одну точку. Изредка, повинуясь старой традиции, кто-то кидал к его рукам пластиковую карточку мелкого кредита, но Дмитрий не обращал на это внимания и просто лежал, смотря безжизненными глазами прямо перед собой. Где-то ждет его Ольга, а может и не ждет вовсе … Все меняется в этом мире, Ксенон уже никогда не будет преодолевать метеоритный шторм, пролетая сквозь кольца Сатурна, а он все живет в прошлом, которое уже не вернуть назад. Но как она могла его забыть, так просто, как случайный сон? Ведь говорила, что любит, а сейчас он для нее чужой. Может это ее внутренняя защита от эмоциональных потрясений и она, как котенок, сменивший хозяев, не утруждает себя тоской по утерянному. Но почему тогда такой защиты нет у Дмитрия, почему сердце щемит под острым лезвием тоски, почему он не может так просто взять и забыть ее? Может он просто ошибка эволюции, оставившей ему букет острых эмоций и, забыв наделить всеобщим панцирем безразличия? Почему так болит сердце? Может быть, ему все привиделось - он никогда не жил в этом безграничном городе, и не было никакого крушения, не было никакого Ксенона, никакой мечты и никакой Ольги?

      Послышался стальной топот двуногого полицейского робота. Восседающий на нем наездник приблизился к Дмитрию и воткнул в него свое электрическое копье. Лежащий на асфальте человек тихо застонал, и полицейский сделал разочарованную мину:

      - Еще жив...

      - Ну и пусть, все равно его надо убрать, а то лежит тут, воняет, - промолвил его напарник.

      - Вернемся к закату, к тому времени сам и подохнет, а сейчас с ним полуживым возиться неохота, - зевнув, ответил полицейский и вместе с напарником продолжил патрулирование своего периметра.

      Неприятная дрожь в пальцах, вызванная   ударом электрического разряда, постепенно проходила. Жутко хотелось есть, но вряд ли брошенных кредиток хватило бы на самую скромную трапезу. Солнце начало погружаться в океан, выкрасив зеркальные стены небоскребов в багрово-фиолетовые тона. Дмитрий с неимоверным трудом поднялся и, перебирая затекшими ногами, поплелся куда глаза глядят. Его порванный пропитанный сажей комбинезон резко контрастировал с аккуратными одеяниями прохожих, и, замечая эту разницу, люди шарахались от него, как от прокаженного. Он был здесь явно лишним, но город брезгливо терпел его, ожидая, когда этот залитый бетоном организм, сам не переработает застрявшую в нем грязную занозу. Тем не менее удивления при виде Дмитрия прохожие не испытывали. Такие изгои, не нашедшие места в урбанистической системе, были далеко не редкость, и часто бродили немыми призраками-угрозами, демонстрируя своим видом то, что может случиться с теми, кто пойдет против течения.

      Согнувшись, Дмитрий медленно спустился по разбитым ступенькам к станции монорельса. Час пик уже прошел, и людей там почти не было. Во врубленной в грязно-белую кафельную стену прозрачной будке с пыльными стеклами сидел скучающий продавец жетонов. Дмитрий предстал перед ним, высыпав все мелкие кредиты, собранные за день. Продавец посмотрел на него, как на какого-то диковинного зверя, собрал все кредиты, но жетон не выдал и продолжал улыбаться, подперев свою желтушную щеку. Дмитрия охватила ярость, и он хотел было ударить кулаком по стеклу, но лишь вяло опустил на нее свою грязную ладонь. Продавец захихикал, все-таки хоть какое-то развлечение в его скучной многочасовой рутине. Дмитрий развернулся и попробовал напролом пройти через турникеты, но его тут же отбросило назад   невидимым силовым полем. Продавец уже громко заливался омерзительным смехом. Первое, что теряет изгой в мегаполисе, это его права. И совершенно бесполезно доказывать стражам порядка свою правоту - он уже не горожанин для них, а нечто другое, вызывающее брезгливость существо по ту сторону стены, прочно отделяющей его от других членов общества. «Они все меня ненавидят сейчас... Все!» - пронеслось в голове у Дмитрия. Он, кряхтя, поднялся с кафельного, изъеденного ржавчиной пола и поплелся обратно наверх навстречу ровным холодным кварталам. Уже совсем стемнело. В тени мелькнула стройная девичья фигура, и сердце Дмитрия бешено заколотилось. Неужели это Ольга?  Она искала его все это время и вот, наконец, они встретились. Вот же он, куда она идет? Дмитрий, прихрамывая, быстро заковылял по направлению к торопливо идущей смотрящей под ноги девушке. Заметив бездомного, она боязливо сверкнула глазами и, ускорив шаг, скрылась в клубящемся над асфальтом тумане. Нет, это была не Ольга. Дмитрий сам себе усмехнулся. «Искала она его? Щщщаасс!» Он был ей уже не нужен, ведь такой девушке, как она не стоит большого труда устроиться в этом бетонном муравейнике, особенно если она сможет переступить через свою гордость, что так и не удалось сделать Дмитрию. И за все в итоге - своя цена, а про Ольгу он может забыть. Осталось только стереть ее из своих воспоминаний. О, как трудно это будет сделать: забыть ее пшеничные волосы, бирюзовые глаза, жаркие губы, шелк ее объятий. Ну и пусть! Пусть он никому не нужен, пусть его выкинули на мусорку. Пусть! Все они явно поторопились, недооценили его, он еще покажет им, на что он способен. Вернее не он один, а   вместе с Самуилом. Ведь он теперь может делать чудеса, и этого будет вполне достаточно, чтобы быть той самой микроскопической бактерией, тем самым невидимым вирусом, который уничтожит весь этот обвисший на стальном скелете безжалостный человеческий организм.

      Размышляя подобным образом, Дмитрий приблизился почти к самому покрытому дымкой океану. На секунду ему показалось, что среди тихо плескающихся волн мелькнула чья-то черная чешуйчатая спина и скрылась в черной бездне городского коммерческого причала. Дмитрий не знал, зачем он пришел сюда, но какая-то невидимая сила неумолимо толкала его в сгорбленную спину. Шагая между ребристых контейнеров, поставленных друг на друга, Дмитрий подошел к самой кромке воды и, выйдя из темной расщелины, оказался лицом к лицу с группой людей греющих свои озябшие руки у небольшого разожженного в ржавой бочке костра. Лица их были скрыты за остроугольными залатанными капюшонами. Дмитрий хотел было скрыться, но один из присутствующих заметил его и предостерегающе зашипел. В мгновенье черные щели капюшонов развернулись к нему. Незнакомцы застыли, не проронив ни звука, лишь костер слегка потрескивал, и волны вяло разбивались об берег.

      Свист разрезающего воздух щупальца нарушил зависшую тишину. Незнакомцы резко рассыпались в стороны, окружив Дмитрия неровной дугой и обнажив свои узкие изъеденные оспами хищные лица. Он узнал их – мутантов, промышляющих ночной охотой за человечиной.

      - Ха... На ловца и зверь бежит! – процедил один из них, сверкая зеленым фосфором своих гипнотизирующих ужасом зрачков. Его сосед обнажил короткие спрятанные в рукавах бордовые от запекшейся крови лезвия и начал медленно подкрадываться к Дмитрию. Другие тоже начали приближаться, присосавшись щупальцами-присосками к вертикальным стенами железных контейнеров и замыкая круг. Дмитрий не дрогнул - он знал, что Самуил стоит сейчас рядом, и он не ошибся. Темная тень разрасталась за ним, покрывая все вокруг себя хрустящим инеем.

      - Здравствуй, Дима!

      - Здравствуй, Сэм!

      - Познакомься, это твои будущие офицеры, твои тринадцать апостолов...

      Ночь пронзили белые ветвистые молнии, освещая короткими вспышками темные щели Нептун-Сити. Отовсюду начали выползать черные пятнистые крысы, с крыш контейнеров бесшумно спрыгнул десяток длинных сопящих саблезубых тварей, переливаясь мускулами на своих гладких пантерообразных туловищах, в воде зашевелилось, что-то огромное, скрывающее в пучине свое черное блестящее тело. Окруженные бесконечной ордой копошащихся тварей мутанты обескуражено застыли, а потом бросились на колени, целуя землю и шепча себе под нос:

      - Мессия! Мессия! Мессия!..

      Дмитрий, скрипя костями распрямил свою спину, его маслянистые карие глаза одержимо заблестели, его разросшиеся вороные волосы развивались под внезапно налетевшим порывом ветра, а волны резко увеличились, будоража черный ночной океан. Надвигался шторм.

 

РЕВОЛЮЦИЯ

 

      Было уже далеко за полдень. Сегодня Ольге опять работать в ночную смену, и сейчас можно некуда не спешить. Она потянулась - все-таки она чувствовала себя уставшей, несмотря на то, что только проснулась. Алик уже ушел, сейчас они друг друга почти не видели, утром, когда она приходила, он торопился к себе на службу, а вечером когда он возвращался, она уже выбегала к ожидавшему ее внизу такси. Иногда в эти минуты у них был сухой торопливый секс, не приносящий Ольге особого удовольствия, но тем не мене она любила своего мужа. Алик был ей очень дорог и Ольге казалось, что она его знала с самого детства.

      Тем временем часы вели свой беспристрастный отсчет, и скоро нужно было уходить. Ольга в спешке залезла под холодный душ - вода на этом этаже очень медленно нагревалась, а надо было торопиться. Достав лазерную бритву, Ольга начала аккуратно сбривать следы еле заметной телесной растительности. Под холодной водой заниматься этой процедурой было довольно таки неприятно, но Ольга привыкла к этой монотонной повторяющей из-за дня в день рутинной боли. Посмотрев в  покрытое мелкими каплями зеркало, она   обильно накрасила губы алой помадой, плотно сжала их в тонкую линию, а затем улыбнулась сама себе. Она уже не была так молода, как прежде. Возле уголкoв рта   пробивались еле заметные морщинки, а вокруг глаз постепенно проявлялись вестники постоянного недосыпания- неумолимые синяки. Сколько ей еще осталось? Год, два? А потом она заведет себе ребенка от Алика, именно от него и не от кого другого и сделает все возможное, чтобы ее дочь никогда не проходила через то, через что сейчас проходит она. Ну а пока, пока надо выжать из своей молодости все возможное. Ольга была все еще  божественно красива, и собирала денег не меньше ее совсем молодых, почти еще подростков, конкуренток. Тихо запищал биппер - значит, такси уже ждало внизу. Пора.

      Город встретил Ольгу множеством разноцветных пестрых огней, оставляющих за собой неровный манящий шлейф в окне летящего такси. Путь лежал  в самый центр Нептун-Сити, в подземный самый популярный у богатой элиты ночной стрип-бар «Садом и Гоморра». Те времена, когда Ольга танцевала за пыльной витриной заброшенного салона, давно прошли и теперь, благодаря стремительным изменениям в карьере, ее гонорары заметно увеличились. Ольга не доверяла виртуальным банковским кредитохранилищям и, повинуясь непонятным древним инстинктам, половину выручки прятала во вместительный блестящий титановый сейф, который был уже на три четверти заполнен, а вторую половину ее богатства умело вкладывала в галактическую фондовую биржу, в основном инвестируя в биогенетические концерны. Еще пару лет и она полностью обеспечит свою старость и приобретет небольшой кондоминиум на окраине города, который вместе с себе подобными сооружениями древесным грибом встроен в темные остроугольные пики южных окраин Нептун-Сити. Ну а пока нужно еще поработать, еще чуть-чуть поднапрячься, и ее мечта об обеспеченной старости вскоре будет совсем реальной.

      Бархатный занавес медленно исчез под потолком и обнаженная Ольга,  украшенная страусиными перьями, в одном лишь золотом обруче вышла на сцену.

      - Леди и джентльмены! Сеньоры и сеньориты! Дамы и господа! Имею честь вам представить жемчужину нашего гостеприимного заведения – Ольгу Руссо, - восторженно разнесся по багровому залу громогласный голос диктора, и множество жадных блестящих глаз уставились на Ольгу. Смотря на тучных стареющих горожан, не спеша потягивающих свои разноцветные дринки и обнимающих сидящих у них на коленях обнаженных красавиц, Ольга устало вздохнула, осознавая что ночь сегодня будет удачной. На секунду ей показалось, что перед ней застыло полчище всем известных нептуновских крыс, столь жаждущих откусить от нее по кусочку. Тем временем из хрипящих динамиков полилась вялая размазанная мелодия. Встрепенувшись, Ольга грациозно подошла к натертому до блеска стройными телами ее коллег сверкающему столбу, прислонилась к нему вплотную и начала свой танец. «Еще не много, всего лишь пару лет...» Холодный метал неприятно щекотал ее гладкий живот, из зала неслись похабные одобряющие возгласы, а сам столб уходил высоко вверх и, казалось, подпирал собой весь Нептун-Сити, являясь его абсолютным центром и смысловой основой.

      Вдруг вдали что-то оглушительно загремело, заставив  стены «Садомa и Гоморры»  тревожно затрястись. Публика в панике повскакивала со своих мест и заметалась во всех направлениях по просторному залу, опрокидывая мебель и безжалостно топча тех, кому не удалось устоять на ногах. Опять грохот, столб жалобно задрожал и Ольга застыла в оцепенении, оборвав свой танец. В потолке ветвистой грибницей расползлась трещина и обдала обнаженную девушку измельченной цементной пылью. Придя в себя, Ольга резко развернулась и торопливо пошла по направлению к служебному выходу. Главное совладеть с собой и не бежать, иначе обезумевшая толпа растопчет ее в припадке паники. С грохотом часть потолка обвалилась и блестящий столб с протяжным скрипом, как будто застонало что-то живое, упал в середину зала. Ольга же, незаметно юркнув в узкий проем служебной лестницы, стуча каблуками, побежала вверх по железным ступенькам. Навалившись плечом на заржавевшую тяжелую дверь, обнаженная девушка выбежала на улицу. В мгновенье ее голые плечи обдало леденящим пронизывающим ветром, принесшим за собой острый запах гари. Улицы изменились и почернели. Все фонари были выбиты, но почему то было достаточно светло. Ольга посмотрела вдаль:  там, разбиваясь бушующим прибоем, круша небоскребы, испепеляющей огненной лавиной неслась вперед взрывная волна.

 

МАГОТ

 

      Магот прожил долгую тяжелую полную лишений и невзгод жизнь. Тогда в далеком темном детстве больше всего ему хотелось быть нормальным ребенком, играться с отцом, любить свою мать и вести обычную жизнь, пусть даже в  ржавых расщелинах нижнего уровня  Нептун-Сити. Но жестокое провидение оставило его без родителей, Магот даже не знал кто они и живы ли вообще. Выброшенный мутирующим сиротой на холодные асфальтированные улицы, он с самого раннего возраста вступил в нелегкую схватку за свое существование. Есть приходилось все, что было вокруг: любую живность, включая людей. Тогда промысел человечиной был не так сильно развит, как в нынешнее время. Это была опасная, но не такая уж и тяжелая профессия. В момент ее зарождения, люди воспринимали развороченные остывшие трупы, как остатки деятельности какого-нибудь безумного сатанинского маньяка и торопливо пытались казнить всех несчастных свидетелей, считая, что таким способом они и доберутся до серийного убийцы. Но трупы возникали снова и снова, застывая алыми распустившимися орхидеями в темных закоулках мегаполиса. Озверевшие от постоянного напряжения и давления начальства, криминальные следователи старались держаться подальше от этих мистических происшествий, плодящихся, как грибы после дождя. Благо работы в разросшемся за пределы всякого контроля городе было более чем достаточно.

      Однажды, злоупотребляющий своим положением и мародерствующий при любой возможности, следователь Джером наведался в квартиру одного журналиста, недавно казненного по подозрению его в связи с мистическими убийствами. Торопливо роясь в поисках чего-нибудь ценного, следователь наткнулся на тщательно спрятанный прозрачный диск. Не долго думая, Джером поставил диск  в виртуальный проигрыватель, и вокруг него закружились яркие голограммы, повествующие о секретном репортаже журналиста, о его собственном расследовании, где подробно описывался кровавый развивающийся промысел отвергнутых обществом бесправных мутантов. Вытесненные социумом из виду, лишенные права на работы и жилье, они, адаптировавшись и расселившись в канализационных тоннелях, начали свою реконкисту, шаг за шагом отвоевывая жизненное пространство. Много повидавший на своем веку Джером покрылся холодной испариной, просмотрев весь репортаж, мелькающий на режущих глаза контрастных голограммах, где ему подробно поведали о том, что он уже давно перестал быть вершиной пищевой пирамиды и что теперь на него самого ведется систематическая отшлифованная охота. Инстинкт самосохранения говорил ему, что диск надо уничтожить и постараться об этом забыть, но алчность взяла свое. Джером решил продать репортаж информационным магнатам, которые загородились от всего этого ужаса в своих райских офисах Высшего Уровня Нептун-Сити. За что, собственно, Джером и поплатился жизнью, как только его коллеги пронюхали о предложенной сумме за еле умещающий в ладони диск. Но это уже совсем другая история. Так или иначе, информация о промысле новоявленных каннибалов всплыла оглушительной сенсацией, взбудоражив все население мегаполиса.  Информационные магнаты же вернули себе деньги с лихвой в основном за счет рекламы минерального коктейля «Нью-Аква».

 

      Люди были подавлены, запуганы, возмущены. Демонстрации протеста охватили центральную площадь Нептун-Сити, и сразу же оживилась оппозиция, требуя отставку муниципальных властей. Нужны были решительные меры, и администрация не заставила долго себя ждать. Гигантские экскаваторы начали вскрывать своими зубастыми ковшами цементные покрытия нижних уровней, под которыми по данным разведывательных  кибернетических сенсоров скрывались целые поселения опальных мутантов, а в образовавшиеся бреши ровными волнами врывались муниципальные антитеррористические формирования - обвешанные огнеметами человекообразные андроиды, с ног до головы покрытые черными титановыми пластинами. Уничтожалось без разбору, все что стояло у них на пути, не щадили никого, даже новорожденных младенцев, оставляя их обугленные тушки на растерзание попрятавшимся пятнистым крысам. Это было тяжелое время для мутантов. Многие из них пытались вырваться наружу, где их сносили крупнокалиберными очередями засевшие в засаде шеренги полицейских. Спаслись лишь те, которые решили углубиться глубже в недра планеты, скрываясь в затопленных и полных многометровыми жадными до плоти легендарными гидрами, существование которых официальные власти так и отказывались признать.

      Немногие остались живы, и подросток Магот был один из них. Вместе с горсткой уцелевших мутантов в глубине кратера заброшенного реактора, скрываясь за стеной радиоактивного излучения, он на ряду со всеми начал отстраивать новую столицу Свободной Республики Мутантов – Ла Ревенжо. Единственным источником пропитания стало желчное мясо рыскающих в подземных водоемах гидр, которые в свою очередь так же успешно охотились на мутантов. Так, питаясь друг другом, под оком господним зарождался новый природный эквалибриум.

      Через несколько лет стало ясно, что в этой беспощадной схватке гидры одерживают медленную, но неумолимую победу – они размножались все больше, а население мутантов постепенно сокращалось. К тому времени молодой, но прожженный в подводных сражениях Магот занимал довольно авторитетное место среди Совета Свободных Лидеров. Собравшись в тесной бетонной камере, покрытые шрамами и украшенные коронами длинных щупальцев мутанты, приняли единственно возможное решение – нужно возвращаться обратно наверх в Нептун-Сити. Многие были против, утверждая, что на месте сожженных до тла поселений горожане распылили безмолвных смертоносных сторожей – бактерий урановой оспы. Но Магот, зная, что голыми руками и заточенными железяками с гидрами уже так просто не справиться, с воодушевлением убеждал остальных лидеров начать  подъем из заброшенных шахт обратно к корням мегаполиса. В итоге совет решил возвращаться назад, и вереницы много повидавших на своем пути мутантов потянулись неровными линиями обратно навстречу канализационным тоннелям Нептун-Сити.

      Позже  вирус скосил многих беженцев. Врываясь в ноздри, урановая оспа незаметно заползала глубоко в мозг, заставляя кровоточить глаза. Покрытые алыми слезами мутанты медленно истекали кровью до смерти. Эпидемия вызвала хмурое недовольство, сменившееся разгорающимися бунтами, которые Магот подавлял самым жестоким образом: живьем поедая скрученных бунтовщиков. Постепенно выяснилось, что употребленное мяса зараженных прививает каннибалам иммунитет против свирепствующего вируса. Таким образом, разрывая клыками на куски больных и раненных, почти полностью истребленное племя мутантов через несколько лет вернулось обратно в Нептун-Сити. Многое изменилось с того времени, когда мутанты часами простаивали в очередях за муниципальным пособием. Теперь все вернувшиеся были прошедшими через огонь и воду закаленными воинами, среди которых в первую очередь ценилась молниеносная реакция и хищные инстинкты подземных охотников. Пропитанные ненавистью к горожанам, мутанты понимали, что без свежего человеческого мяса просто не выжить.

      К моменту возвращения Магот под прикрытием борьбы с эпидемией расправился с остальными Свободными Лидерами и полностью узурпировал всю власть. Но вирус все-таки настиг его. И хотя Маготу удалось победить смертельную заразу, он пожертвовал кожей лица, полностью разъеденной урановой оспой.  Теперь его лик был украшен оголенными кровоточащими мышечными узлами, в глубине которых вращались два искаженных постоянной злобой глазных яблока. Щупальца же его в отличие от многих остальных мутантов были усеянные ядовитыми когтями, что придавало еще большую неоспоримость его безграничной власти. Все кто осмеливались вставать на его пути, постепенно переваривались в его вечно голодном желудке. Магот ничем не брезговал, понимая что ему просто надо поглощать эту вселенную, иначе она сама поглотит его.

      Горожане долго не могли поверить слухам о возобновившемся ночном промысле мутантов, а когда доказательства оказались неоспоримыми, то никакой сенсации это уже не вызвало и все просто смирились  этим, как с обычным природным явлением, стараясь без необходимости ночью не показываться на улицах. Муниципальная администрация тоже не проявляла особого беспокойства, ведь им в их верхних уровнях каннибализм совсем не угрожал, а жертвами промышляющих мутантов становились именно обедневшие горожане, населяющие нижние слои мегаполиса. С оппозицией было уже давно покончено, а ее управляющее звено было уничтожено с помощью силовых инстанций, которые воспользовавшись возникшим переполохом сами инсценировали ужасные убийства, расправившись таким образом с верхушкой конкурирующей партии. Говорят, сам Люк – высший офицер полицейского эшелона Нептун-Сити попробовал тогда свежее человеческое мясо и был приятно удивлен, что его сладковатый вкус пришелся ему по душе.

      Солнечная колесница Ра продолжала свой вечный бег, подымаясь из-за недостижимого горизонта над кипящим океаном Нептуна, и каждый раз она вновь освещала своими лиловыми лучами зеркальную поверхность гордо возвышающихся небоскребов. Они безучастно застыли непоколебимыми пиками и были полностью безразличны к той суете, что бурлила у их подножья.

      А тем временем власть Магота росла вместе с увеличивающимся населением мутантов. Он чувствовал, что рожден повелевать этим городом, и скоро его владения разольются из узких подземных щелей, и все вокруг будет принадлежать ему. Когда это будет, он не знал, но был полностью уверен, что рано или поздно это произойдет.

      У горожан упоминание о мутантах вызывало неподдельное раздражение. Многие считали слухи об их возвращении очередными выдумками   прессы, а остальные просто старались не замечать сообщения о новых убийствах, уже настолько к ним привыкнув, что сии факты вызывали у них не больше эмоций, чем сообщение об авиакатастрофах и автомобильных крушениях. Надо добавить, что горожане по большой части гордились своим городом, считая его образцом человеческого прогресса и экономической свободы. Да и всемогущего Магота такое положение вполне устраивало, и он впервые начал ощущать, что стал наслаждаться своей новой жизнью. Именно поэтому слухи о появившемся мессии вызывали у него противоречивые чувства и в целом были ему неприятны, грозя поменять сложившейся порядок в его подземном царстве. Тем не менее, слухи росли, особенно среди молодых мутантов, сердца которых жаждали радикальных перемен. Магот же не любил молодежь, считая их избалованными тунеядцами не умеющих ценить то, что у них есть. Вот если бы они поохотились на свирепых гидр в глубине реактора у подножья крепости Ла Ревенжо или пережили Великий Переход в Непту-Сити, тогда бы они заговорили по-другому. А так они просто не знают, каким трудом добывалось все, что они имеют. За этими мыслями и застал его высший советник - достопочтенный Онкубус.

      - Ваша власть безгранична, а сила безмерна, великий Магот...

      - Хватит... говори лучше, что там за сборище? – грозно прошипел Магот, развалившись на красном бархатном ложе в окружении стайки идеально прекрасных, обнаженных мутанток, кокетливо шевелящих аккуратно собранными в длинные хвосты   щупальцами.

      - О, великий Магот… они ждут прихода мессии.

      - Что еще за мессия, Онкубус? Говори, что знаешь, твое слово сейчас как никогда дорого.

      - Мессия... воплощение света в облике человечьем.

- Как в человечьем? Он что не из наших?

- Нет, Великий Магот. Мессия человечьего рода будет...

      Магот грубо отпихнул от себя ублажающих его девушек и выпрямился во весь свой колоссальный почти трехметровый рост, отчего Онкубус невольно попятился назад. Щупальца Магота с характерным шипением выпустили свои черные заточенные когти, сам же правитель мутантов был сильно раздражен. Его подопечные пошли за  человеком, за этой лживой мерзкой тварью, мясо которой они целенаправленно добывали и вот на тебе – Мессия. Неужели они не видят, что это новые происки муниципалитета и перед ними просто шпион сенсор, моментально передающий увиденную информацию в полицейский штаб. Да и не человек он вовсе, скорее всего очередной нашпигованный взрывчатками андроид. Как мутанты могут быть настолько наивны – и это после всех сражений с разномастными бестиями, порожденными радиацией этого мегаполиса.

      - Онкубус, а что ты сам думаешь по этому поводу?.. – по-змеиному сладко успокаивающе спросил Магот.

      - О, великий... признаться честно я не знаю, что и думать... я Мессию так и не видел, но товарищи верят ему и влияние его ежеминутно растет. И Горгор, и Айлат и многие другие – все следуют за ним.

      Горгор - этот выскочка, который уже успел намозолить глаза Маготу. Вот они, что задумали. Хотят просто-напросто сместить его. А они не так уж и глупы... Хитрецы... Мессия... Свет божий. Нет! Магот просто так им не сдастся, он еще их всех сам сожрет, начиная с этого холеного Мессии.

      - Скажи мне, друг мой Онкубус, этот ведь Миссия он не спроста нам послан... Это знамение Света и если я его поглощу то вся его сила перейдет мне. Ведь не даром он в облике человеческом? А ну приведи мне этого святошу, - Магот облизнул длинным черным языком свои кровоточащие щеки.

      - О, великий, Мессия уже здесь... – смиренно, не отрывая глаз от пола, промолвил Онкубус. Магот рванул с места к большому впаянному в стену люку, и, открыв его, грузно спрыгнул на поржавевший балкон. Под его ногами раскинулась многотысячная толпа, казалось, все его племя пришло посмотреть на этого новоявленного проходимца.

     

      Дмитрий уже успел провести в канализационных лабиринтах мегаполиса достаточно времени, но никогда еще не видел такого количества мутантов, собранных в одном месте. Было в этом зрелище что-то завораживающее. Долговязые худощавые охотники за человечиной, виртуозно владеющие короткими спрятанными в рукавах лезвиями, и облокачивающиеся на их плечи девушки, провожающие его своими светло-голубыми почти белыми зрачками. О, боже, как они красивы – вся это толпа теперь его народ, который доверил ему свое будущее. Неужели это все сейчас происходит, и вовсе не какой-то мистический кошмарный сон. Почему он? Почему с ним? Дмитрий посмотрел наверх и увидел массивную фигуру, стоящую высоко на встроенным в огромную стену железном балконе – это был Великий Магот, лица его из-за большого расстояния почти не разобрать, но Дмитрий знал, что сейчас он смотрит на него, и они наконец встретились. Дмитрий и Магот.

      Впереди шли, прокладывая ему путь в неисчисляемой толпе, Горгор, Айлат, Юнон, Евпатий, Корхелис, Лиран, Раничва, Саян, Базилевск, Янис, Орка, Ваян, Бальтэр  - его тринадцать верных соратников, его темных апостолов. Тысячи глаз завораживающе смотрели на него, тысячи глаз дарили ему свою надежду. А сзади, нависнув над всеми черной тенью, чеканил цемент Самуил, сотрясая землю своими чугунными копытами. Дмитрий чувствовал его ледяное дыхание, переплетающееся с неудержимой огненной мощью будоражащих душу идей. Вместе они приблизились к стальным исцарапанным чьими-то чудовищными когтями воротам. Дмитрий вспомнил, как  стоял у их подножья, но так и не переступил порог. Створки, дребезжа, медленно раскрылись, выпуская клубы плотного дыма, сквозь который виднелась уходящая серпантином далеко вверх, пришедшая из тяжелых снов, скользкая мокрая лестница. Сердце у Дмитрия бешено заколотилось – наверху ждал Магот.

     

      Они даже не посмотрели на него. Все эти никчемные глупые наивные твари, все они уставились на этого человека-андроида, нептуновской крысой выведывающего секреты их тайной подземной цитадели. Все смотрели Мессии вслед, а Маготу никто не уделил внимания. А что этот шарлатан для них сделал? Что? Подарил им лживые надежды на райскую жизнь, в то время, как Магот вывел свой народ из сатанинской пасти гидр. И теперь все эти мутанты от него отвернулись.

      Магот задумчиво смотрел, как процессия углубилась в тоннель, ведущий в его покои. Сейчас они будут здесь. Они зайдут и убьют его, и сразу этот проходимец Горгор объявит себя новым владыкой подземного царства. Все теперь стало на свои места. Все просто. Резко разметав свои длинные гибкие щупальца, Магот развернулся и прошел обратно в  королевский зал. Лежащие на красном бархате девушки, только увидев выражение его глаз, мгновенно скрылись в тонких извилистых щелях. Онкубус же глубоко поклонился и полным воодушевления голосом промолвил:

      - О, великий Магот, к нам приближается Мессия.

      Губы Магота презрительно скривились. Мессия... Посланник Света... Он уже видел этот Свет, он уже видел этих посланников: там глубоко в темных недрах Нептуна, в затопленных раскаленным океаном бездонных шахтах, там он стоял и смотрел как, рассекая  черную бурлящую воду, на него неслась разъяренная гидра. Сколько мощи и грации было в ее молниеносных движениях. Пару секунд растянулись в целую вечность – Магот стоял и смотрел вперед, где за  хаосом брызг и клыков наперекор всем необъятным стенам раскрывался перламутровый горизонт. Да там ждал его Свет, ждал он его и когда Магот, лежа скрученный приступом урановой оспы, чувствовал, как по его щекам катятся кровавые слезы, забирая с собой навсегда кожу его лица. Магот нисколько не сомневался в существовании всемогущей потусторонней силы. Ведь весь непрекращающийся кошмар его подземной жизни не мог произойти сам по себе. Чей-то извращенный ненасытный разум создал всю эту боль в ожидании, что рожденные туда дети будут ему благодарны.

      - Ну что ж Мессия, так Мессия – прошипел Магот. В ответ Онкубус поклонился и, пятясь задом, не оборачиваясь, удалился прочь. Магот остался один, он развернулся к проему выхода на балкон и посмотрел на толпу своих подданных. Они все ждут его встречи со Светом. Нет ему покоя даже на рубеже преклонных лет. Магот обнажил короткое блестящее лезвие и в его отражении увидел свой искаженный от ужаса глаз. Что это с ним? Ведь ничего нового это встреча не несет. Да и без нее он прекрасно знает, где находится этот ослепительный Свет: он в каждом темном углу, где прячутся жаждущие теплой плоти пантерообразные карны, он внутри каждой пули выпущенной стальными безжалостными андроидами, он везде, где есть смерть, сидит и ждет в засаде, когда Магот вернется к нему. Владыка мутантов с силой сжал лезвие - теперь он встретится с ним еще раз. Ну что ж, раз ему так угодно, а он - Магот - всегда готов. 

      Дмитрий, идя впереди остальных, подымался по изгибающейся нескончаемой лестнице. Она выглядела точно так же, как в его далеком ночном кошмаре. Дмитрий оглянулся, и Самуила рядом не было. Точно! Он, как и тогда, будет ждать его наверху и они снова встретятся... лицом к лицу...

      - Мессия, Великий Магот ждет тебя! – перед загороженным алым бархатом высоким готическим входом, низко поклонившись, стоял Онкубус.

      Лицом к лицу... Дмитрий замер. Лицом к лицу... в этот момент его осенило. Он вспомнил лик Самуила, вспомнил его до мельчащих деталей. Как он мог забыть, ведь у Самуила было его лицо. Его! Дмитрия!

      Сзади обступили апостолы. Заметив замешательство, Онкубус распрямился и понял, какую великую честь предоставила ему судьба. Он лично представит Мессию владыке. Улыбнувшись, Онкубус дал знак следовать за ним и первым прошел в королевский зал. Магот стоял  спиной к входу, расправив свой покрытый шрамами могучий торс, и как только ступня Онкубуса переступила через порог и дотронулась до каменного пола, владыка стремительно развернулся и запустил летящее бумерангом по непостижимой траектории лезвие. Ноги Онкубуса подкосились, и он, расправив свои щупальца, плавно упал под ноги Мессии, глаза его были раскрыты, а изо лба торчал окропленный черной кровью блестящий клинок.

      - Я приветствую тебя, всесильный Мессия! – голос Магота громогласно прогремел, отражаясь эхом в высоких острых сводах королевского зала. Дмитрий посмотрел вперед сквозь владыку. За ним полупрозрачной тенью стоял Самуил и насмешливо ухмылялся. Не проронив ни слова, пройдя мимо Магота, Дмитрий вышел на небольшой поржавевший балкон. Перед его ногами раскинулось пестрое море мутантов. Их взгляд был устремлен наверх. Дмитрий поднял руку, и из-за горизонта поднялся вихрь ликования. Как тогда далеко в прошлом, в Подземной Москве, он носился сотрясающим смерчем по головам собравшихся. Но на этот раз Дмитрий не хотел уходить, бежать от такого опять было бы ошибкой. На этот раз он останется и встретит ветер судьбы с высокоподнятым подбородком. Рядом плечом к плечу стоял Самуил. Наклонившись над  ликующей толпой, он заговорил. Его речь уносилась далеко вперед, в след за пульсирующим волшебным эхоm:

      - Братья и сестры!.. Сегодня великий момент в нашей жизни. После него нам уже не повернуть назад. Сегодня момент, когда мы скажем «Хватит!», когда мы скажем, что не можем уже скрываться в темных щелях от полицейских монстров, когда мы уже не можем рыскать на свалках в поисках пропитания, когда мы тоже заслуживаем смотреть на голубое небо и греться в лучах дающего жизнь солнца.

      Возглас одобрения разлился по собравшимся на подземной площади мутантам.

      - Братья и сестры! Сплотившись вместе, мы добудем нашим детям достойное, свободное будущее. Вместе мы сила, которую никто не сможет остановить: ни зверские штрафы зажравшихся узурпаторов, ни надуманные, охраняющие их  богатства законы, ни их жестокие, надругавшиеся над справедливостью тюрьмы. Вместе мы вернем забранную у нас свободу. Вместе мы вернем себе небо!

      Волна ликования заглушила его речь.

      - Братья и сестры! Впереди нас ждет новое завтра. Это будет завтра, когда мы не будем рождаться нищими, завтра, когда земля не будет распродана горсткой алчных тиранов, завтра, когда нашим детям не надо будет гнуть свою спину, чтобы каторжным трудом оплатить очередной глоток воздуха, завтра, когда Нептун будет принадлежать всем нам! Завтра нас ждет СВОБОДА!

      Толпа содрогалась в экстазе. Самуил продолжал выкрикивать слова, которые мутанты так долго ждали. Дмитрий развернулся назад, там стояли его апостолы, смотря на него с полной покорностью и подобострастным уважением, а за их спинами возвышался Магот, сверкая своим злобным взглядом. Теперь Дмитрий готов вернуть себе то, что забрал у него Нептун. Теперь он вернет себе Ксенон.

 

КСЕНОН

 

      Больше всего сейчас Жаку хотелось спать. Он неимоверным усилием воли постоянно разжимал слипающиеся веки. Вдали за горизонтом постепенно начало светать, но Жак знал, что все равно до рассвета осталось несколько часов. Как он сейчас ненавидел эти бесконечные ночи Нептуна. Он вообще ненавидел жизнь - она не принесла ему ничего хорошего.

      С детства Жак мечтал стать музыкантом. Именно для этого он устроился работать в порт, обслуживающий наименее привлекательный район Нептуна – Южную Косу, которую опоясывали атомные станции. Зарплата здесь была относительно неплохая, хотя условия для работы, прямо скажем, были жуткие, не говоря уже о превышающем все допустимые нормы уровне радиации. Но молодого Жака - это совершенно не смущало. Он решил, что работать здесь будет временно и обязательно уволится, как только накопит достаточно средств на свой первый голографический компьютер, который вскоре и появился в его распоряжении. Быстро загрузив его пиратскими копиями разнообразных музыкальных программ, Жак принялся за творчество, часами просиживая вокруг мелькающих изображений различного виртуального оборудования. Тогда он действительно считал, что нет ничего лучшего в этом мире, чем блуждать в звуковых измерениях, порожденных его пытливым сознанием. И надо сказать Жак не был лишен таланта, хотя и гением он тоже не был. Вскоре его творчеством заинтересовался близкий приятель Жака - Винц, и они вместе стали творить свои своеобразные музыкальные произведения.

      С первых же своих творческих шагов Винц и Жак подверглись жесточайшей критике, при чем не со стороны незнакомыx слушателей, а со стороны своих ближайших друзей, от которых Жак всем своим сердцем ожидал искренней поддержки. Вместо нее Жак получал сплошные насмешки с пожеланием не смешить народ, а заняться чем-то более подходящим, например, очень популярной и востребованной  в то время профессии – управлять мусоровозом. Через время Жак заметил странную тенденцию: в отличии от своих закадычных друзей незнакомым людям его музыка более менее нравилась. Подобная закономерность ошарашила Жака. Неужели все окружающие его люди не желают ему на самом деле добра, а просто-напросто являются заискивающе улыбающимися кусками дерьма. Неужели они не верят в его потенциал, неужели не видят его способностей? И тогда Жак и Винц решились на организацию своего собственного концерта. Сделали они его под одним из ржавеющих мостов, скрываясь от глаз патрулирующих полицейских. Там среди гор металлолома они поставили свое нехитрое музыкальное оборудование и сыграли электронную симфонию, которую создавали почти год. Еще до начала концерта Жак и Винц подверглись граду всевозможных насмешек и наставлений на путь «истинный». Как и следовало ожидать, друзья-критиканы не удосужились почтить это событие своим вниманием, и слушателей на нем почти не было, лишь горстка случайно залетевших алкашей-кетаминщиков. Они как раз и оказались благодарными слушателями и осыпали музыкантов множеством комплиментов. Это событие повлияло на них совершенно по-разному: Жак полностью убедился в двуличности жителей этого мутирующего города, Винц же заявил, что отныне он сам будет заниматься музыкой и Жак только мешает  его творческому процессу. Незадачливый музыкант, еще больше углубившись в собственную депрессию, стиснув зубы, пошел на курсы операторов подъемных машин и вскоре устроился обслуживать один из гигантских портовых кранов, с одной лишь мыслю заработать достаточно денег, чтобы уехать из этого лживого города куда-нибудь на другую планету. Особенно Жаку хотелось вернуться обратно на Землю, где ему казалось, он сможет полностью реализоваться, как творческая личность. Но деньги никак не хотели накапливаться, то ли в силу драконовских муниципальных налогов, то ли благодаря стабильному повышению платы за аренду жилья, и временная работа Жака оказалась самой, что ни на есть постоянной, на которой он уже и пробыл почти десяток лет. Краем уха он услышал, что Винц в итоге тоже бросил свои занятия музыкой и стал заниматься более нужным обществу делом - работать в портовой бухгалтерии. Было ли это правдой, Жак не знал, но   вполне допускал такую возможность.

      На пике своей ненависти к обществу Жак, не веря собственному счастью и на зависть окружающим его ценителям искусства, познакомился с невысокой прелестной девушкой. Ее звали Жозефина, и она очень хотела иметь детей. В тот момент Жак приложил все усилия, чтобы ребенок на свет так и не появился, что и привело к завершению их отношений. Но Жак в этом нисколько не раскаивался. Он искренне любил своего неродившегося сына и считал, что тот должен быть ему благодарен. Жак так и не дал ему узнать прелести лживой жизни Нептун-Сити. Более того, Жак недолюбливал своих родителей за то, что они не сделали для него то, что он сделал для своего ребенка и спас его от всех болей и страданий, которые переживал он сам.

      Со временем от переизбытка радиации Жак обильно полысел, а от постоянного сидячего положения обзавелся заметным брюшком, чем  окончательно растоптал интерес к себе у противоположного пола. Так, как и многие другие жители Нептун-Сити, Жак доживал свои годы, пребывая в полном одиночестве в своей узкой коморке с потрескавшимися стенами и каждый день ранним утром отправляясь на свою скучную, занудную работу. Размышляя подобным образом, Жак пришел к выводу, что было бы здорово просто сейчас умереть - в эту же самую секунду, и, выглянув из кабинки, посмотрел вниз на исчезающее в тумане подножье его подъемного крана. Но спрыгнуть так и не решился, во всяком случае, не сегодня. С этими мыслями Жак потянул рычаг крана на себя, и тот жалобно заскрежетал. Наверное, попалось что-то уж очень тяжелое. Но ничего, он то знает, что его старушка способна вытянуть и не такое. Жак решительно удвоил мощность магнитной лебедки и из облаков выплыл тащимый вверх искореженный корпус космического крейсера. Жак присвистнул. Что же делает это стальное создание на дне кипящего океана Нептуна, гниет там постепенно: никому ненужное, нереализованное, как и вся жизнь Жака. Странное сходство. Тяжело вздохнув, Жак склонился над инфракрасным телескопом, осматривая свою находку, и заметил гордо выведенную на борту надпись «КСЕНОН». Да и название странное. Ну что ж, этот корабль уже никогда не полетит. Сейчас Жак отправит его в плавильню. Сегодня корабль, а завтра спрыгнет в это раскаленное зарево сам. Все решено. Осталось только уничтожить свои последние музыкальные наработки. Эти ублюдки все равно не в состоянии оценить их значимости.

 

      Корхелис сразу понял, что задача будет не из легких. Подъемный кран исчезал далеко в тягучих метановых облаках, и до кабины добраться он сможет не так уж и быстро. Посмотрев в тепловой прицел своего арбалета, Корхелис зажмурил глаз и приготовился выстрелить. Ну что они там все тянут? Небо пронзил мигающий луч портового прожектора, оповещая мутанта, что портовая охрана обезврежена и Корхелис нажал на курок. Разматывая длинную прозрачную леску, стрела со свистом понеслась ввысь. Корхелис смотрел, как она, уносимая реактивным движком, исчезла в ночном небе. Моросил мелкий кислотный дождь, и одна капля угодила мутанту на его лицо, с еле слышным шипением разъедая покрытую шрамами щеку. Но Корхелис даже не обратил на это внимание. За время подземной жизни боль стала его постоянным спутником. Первый же выстрел оказался удачным, леска натянулась, как струна, и мутант, закрепив свой арбалет на поясе, активировал минилебедку и начал подъем.

 

      Жак думал о Жозефине, о ее ямочках на щеках, о ее усталой улыбке. В глубине сердца он все-таки ее любил, хотя в своей ненависти к миру отрицал этот факт. Встряхнув своей засаленной головой, Жак попытался прогнать эти тоскливые мысли и сконцентрироваться на работе. Какой же все-таки колоссальный был этот космический крейсер! Жак включил дополнительный мотор и, увеличив мощность, начал разворачивать кран. В этот момент, к своему страху и удивлению, сквозь пыльное стекло он заметил извивающийся щупалец, облепленный множеством чавкающих присосок. Жак резко развернулся: перед ним застыл прилепленный снаружи Корхелис. Он смотрел на Жака, на его обрюзгшее тело, на комки редких жирных волос скрывающих окутанную синими венами лысину и решил, что, убив это создание, он сделает ему и всему миру одолжение. Разделяющее их стекло разорвалось на мелкие осколки, пропуская сквозь себя вонзившуюся в тело Жака стальную стрелу. Жак захрипел, выпуская изо рта кровавые пузыри, и осел на пол. Корхелис ловко запрыгнул в кабину и, переключив рычаги, остановил поворот крана. Еще чуть-чуть и он бы опоздал. Сбоку сквозь тучи можно было разглядеть огненное зарево плавильни. Но Мессия знал, что делает, рассчитав все до последней секунды. И, смотря на болтающийся в облаках корпус космического крейсера, Корхелис еще раз убедился в его праведности.

      Жак устал, и ему было очень жарко. Истекая кровью, он лежал на стальном полу, чувствуя, как постепенно засыпает. Ему снилась Жозефина и ее волшебная улыбка. Он понял, что потратил жизнь зря, закопавшись в своей ненависти ко всему живому. Как он хотел сейчас ее увидеть, как он хотел, чтобы она сейчас его простила, как он хотел сейчас жить. Тяжело дыша, опираясь на дрожащие руки Жак начал подниматься. Корхелис оглянулся через плечо и удивленно посмотрел на свою сопящую, окровавленную жертву. На что он еще надеется? Ухмыльнувшись, мутант безжалостно пронзил тело Жака еще одной стрелой. Но Жак не чувствовал боли. Он хотел жить, и его крепкие пальцы цеплялись за все попадающиеся  выступы, продолжая поднимать окровавленное тело. Корхелис, ругаясь себе под нос, развернулся и хотел, было, уже полностью уничтожить этого неугомонного мученика, как Жак с ревом обрушился на своего убийцу, заплевывая его своей собственной кровью. Сцепившись вместе, они, продавив стекло, вылетели из кабины и, зажав друг друга в крепких объятиях, понеслись вниз навстречу черной бездне. Корхелис не раз уже падал в пропасть, и его инстинкт не подвел его и на этот раз. Зацепившись своими цепкими щупальцами за один из стержней стрелы   подъемного крана, он повис в воздухе, сжимая в своих руках истекающего кровью  Жака. Их глаза встретились. Они были одинаковые: карие, отражающие алые лучи восходящего солнца, пронизанные болью прошлого. Они оба презирали эту жизнь, оба не хотели умирать и боролись за каждую секунду своего существования.

      Жак смотрел вверх на держащего его мутанта, подставляя свое лицо обжигающим кислотным каплям.

      - Я люблю тебя, … жизнь! – прошептал он, и Корхелис разжал свою хватку, провожая своим печальным взглядом уменьшающееся тело Жака.

 

      Магот прекрасно владел собой, и его вечно кровоточащее лицо не выдавало никаких эмоций, но на самом деле внутри в нем бушевала буря. Появление этого дурацкого Мессии разрушило все его планы. И, что самое главное, он не мог его съесть, поглотить и решить эту проблему, как он решал все остальные. Может он действительно - посланник Света, и через него он сможет выйти на связь с этим высшим супостатом. Ведь главное найти связующую нить, которая приведет его к источнику всего живого. Магот посмотрел на свою шершавую ладонь, на расползающиеся линии, которые, как жилки на зеленом листе, как ветки-ребра   ведут к одному главному стержню - уходящему в мозг позвоночнику, к ручейку, впадающему в полноводную реку. Магот знал этот почерк Всевышнего, который так любил придерживаться одного отлаженного вечностью алгоритма. Ну что ж, вот он его ручеек, его нить, которая приведет Великого Магота к безграничному океану вселенной.

      - Мессия, Магот приветствует тебя! Будь сильным и счастливым!.. Магот должен извиниться за Онкубуса. Он был шпионом, посланным убить Мессию, и Магот остановил его.

      Дмитрий смотрел сквозь этого краснолицего великана. Его лицо было задумчивым и печальным:

      - Через три дня мы возьмем город штурмом,  - тихо сказал он. Сзади одобрительно зашептали апостолы.

      - Но, Мессия, как же штурмом? ... сила мутантов огромна, но недостаточна, чтобы остановить шквал пуль полицейских гарнизонов. У нас для этого нет необходимой  огневой мощи, - громко возразил Магот.

      - Доверьтесь мне, и я принесу вам такую мощь, которую Нептун Сити еще никогда не видел, – глаза Дмитрия сверкнули непоколебимой уверенностью, и все присутствующие почтительно склонили головы.

 

      Волны мягко разбивались о бетонный причал. Громоздкие портовые конструкции придавали окружающему воистину утопические очертания. Солнце уже несколько часов как взошло, разогнав густые кислотные облака, которые обнажили высокие уходящие далеко в голубое небо подъемные краны. Дмитрий   стоял посреди всей этой индустриальной вакханалии и не мог поверить своим глазам. Перед ним лежали изрядно поржавевшие обломки его космического крейсера Ксенон. Почти каждая царапина на его искореженном борту была до боли знакома. Последний раз он видел свое судно, когда вместе с остальными заключенными был отправлен на кровавую бойню в шахту захоронения ядерных отходов. Тогда борт Ксенона выплыл из тумана насмешкой над его тяжелой участью, и вот теперь он опять стоит перед ним. Дмитрий в глубине души знал, что так и будет, хотя мысль о том, что он больше никогда не увидит Ксенон, нередко посещала его воспаленное сознание. Корабль был расколот на две основные части: крестообразный корпус и шею – длинный тоннель, ведущий к центру управления. Борт Ксенона был покрыт многочисленными пробоинами, откуда сочилась вода. От когда-то сияющих солнечных батарей остался лишь разломанный  погнутый стальной остов. Вот он - его Ксенон! Как поверженный, истекающий кровью атлант, он лежит перед ним. Вернется ли он когда-нибудь обратно в свой дом  - обратно в космос?

      Смешанные чувства раздирали душу Дмитрия. С одной стороны, он был рад этой встрече со своим крейсером, с другой - ему было нестерпимо больно смотреть на его обломки. Нельзя было слушать Ольгу и возвращаться к людям. Они забрали ее у Дмитрия навсегда. Но значит, так и должно быть! Значит, это и есть его судьба. И теперь он должен уничтожить этих людей, превратить их в черный пепел, стереть с лица вселенной. А ведь они совсем ему незнакомы. Большинство из них даже не подозревает о его существовании, и они не сделали ему ничего плохого. Каждый не сделал по отдельности, но все они вместе, своим безразличием и алчностью превратили его жизнь в сплошную муку, они навсегда забрали его любовь. Дмитрий почувствовал прилив гнева и ненависти. Он их всех уничтожит, потому что это их судьба, а он всего лишь пешка в руках проведения, как тогда в заснеженной Манчжурии, когда он управлял бомбардировщиком. Жизнь зажала его в тесные рамки, положив его ладонь на красную гашетку с надписью «Огонь», и он сделал то, что был должен сделать – он  крепко сжал ее своими пальцами.

      Дмитрий вздрогнул и оглянулся. Индустриальный порт Южной Косы кипел, как растревоженное осиное гнездо. Управляемые мутантами сварочные роботы покрывали свои черные от сажи корпуса огненными искрами, наспех штопая пробитые борта Ксенона, многоколесные тягачи постоянно подвозили контейнеры с необходимым оборудованием, а длинные черные шланги множеством щупалец откачивали наполнившую крейсер горячую воду. Рядом стояли его апостолы, контролируя процесс приготовления крейсера. Каждая минута была на счету, Муниципалитет Нептун-Сити вскоре узнает о захвате мутантами индустриального порта и наводнит его своими полицейскими, восседающими на двуногих ощетинившихся крупнокалиберными пулеметами роботах. Пора запускать ядерный реактор Ксенона, и Дмитрий дал знак своим соратникам следовать за ним. Вместе они прошли сквозь одну из пробоин и углубились в покрытые мраком недра крейсера. Освещая путь газовыми факелами, небольшая процессия быстро шагала по лабиринту извилистых тоннелей. Дмитрий смотрел себе под ноги, стараясь не оглядываться вокруг, ведь каждый угол был ему до боли знаком и вызывал горестные воспоминания об Ольге. Вскоре они достигли просторного погруженного в темноту зала, у входа которого стояла покрытая ржавчиной и слизью панель управления. Дмитрий пробежался пальцами по клавишам – ничего не произошло. В этот момент его охватил ужас. Если сейчас ему не удастся включить эту панель, все его старания будут напрасны, все рухнет как хрупкий карточный домик из-за одного этого момента, и он уже никогда не сможет возвратить жизнь Ксенону. Неужели все, что было – все это напрасно?

      Тишину вокруг нарушало лишь шипение газовых факелов.  Где же Самуил? Где он, когда он так нужен? Дмитрий положил свою ладонь на клавиатуру. Он всегда ладил с электроникой, всегда чувствовал ее капризы. Вздохнув, он нажал клавиши еще раз, и перед ним появилась красная полупрозрачная голограмма доступа. Дмитрий приложил к ней свою ладонь, и зал осветили вспыхнувшие одна за другой тусклые неоновые лампы, осветив огромные круглые ворота входа в зал ядерного реактора. Поржавевшие створки были скрыты в темной воде, наполнившей это огромное помещение. Дмитрий оглянулся назад, суровые лица апостолов мутантов подобострастно смотрели на него. Они даже не подозревали, какой сейчас был момент в жизни Дмитрия, когда всего лишь из-за одного выведенного из строя провода все его надежды лопнули бы, как замок, созданный из мыльных пузырей. Но это уже позади, Дмитрий знал, чего хочет сейчас космос, он знал, что воля его неизбежна.

     

      Черные от времени двери с тихим шипением сами по себе отползали в сторону, тоннели сменяли друг друга переплетающимся серпантином, света становилось все меньше, лишь кое-где,  освещая темные углы, мерцали небольшие тусклые лампочки. Наконец Ольга и Дмитрий застыли перед огромными круглыми воротами, напоминающими восточный знак Инь-Янь.

 

      Он помнил, как держал ее шелковую теплую ладонь, как счастлив он был в тот момент, и как много изменилось с того времени. С этими мыслями Дмитрий подошел к кромке черного водоема отделяющего его от ворот. Так странно смотрится это стальное помещение с этим образовавшимся небольшим, но, по-видимому, глубоким озером. Рядом подошел Базилевск и, опустившись на одно колено, понюхал воду.

      - Гидры! – прокричал он. Дмитрий удивленно обернулся и в ту же секунду увидел, как из глубины на поверхность стремительно приближается чье-то темное тело. Горгор потянул Мессию на себя и прямо перед ними вращаясь вокруг своей оси выпрыгнула из воды гладкая десятиметровая туша. Горгор и Дмитрий попятились назад, но сбоку, отрезая им путь к отступлению, вынырнула еще одна клацающая клыками тварь. Дмитрий выпрямился во весь рост и поднял вверх руки. Гидры застыли, а потом неохотно плюхнулись обратно в черную воду и неторопливо закружились по периметру водоема. Апостолы застыли в восхищении. Дмитрий же стоял и смотрел на гладких блестящих чудовищ, встречаясь взглядом с их безразличными не выражающими ни капли эмоций змеиными зрачками. Что делать дальше он не знал. Гидры не уплывали, а как бы выжидали какого-то подходящего момента. Может быть Самуил оставил его навсегда, и поэтому  его волшебная сила над мутантами тоже скоро ослабнет, а затем и вовсе исчезнет? И тогда сердце у Дмитрия дрогнуло, а руки сами по себе опустились. В то же мгновение, взметая тучи брызг своими короткими плавниками-лапами, гидры стремительно ринулись на Дмитрия.  Стоящий рядом Базилевск бесстрашно бросился им наперерез. С ковбойской ловкостью он оседлал одну из тварей, крепко сжав ее усеянную клыками пасть своими сильными щупальцами прямо перед носом Дмитрия.  Но вторая гидра, резко изогнувшись, вцепилась в спину мутанта и, обдав свидетелей черными кровавыми брызгами, скрылась со своей жертвой в глубине водоема. Застрочили автоматные очереди, пронзая своими стальными пулями тело извивающейся твари. Дмитрий стоял без движения, полностью ошеломленный происходящим. Самуил покинул его! И он отдал все свои силы на запуск панели управления реактором. Горгор потащил Дмитрия за шиворот назад, и мутанты бросили несколько гранат на середину водоема. С глухим хлопком к вершине зала поднялся водяной столб и, как только осела вода, безжизненные тела гидр всплыли на  поверхность.

      Воцарилась тишина – мутанты молчали. Дмитрий осознал, что время работает против него и нельзя терять ни секунды. Подойдя к панели управления, он активировал внутренние помпы, и черный водоем начал исчезать на глазах, пока последние ручейки с хрипом не исчезли в черных решетках, оставляя лежать на ржавом полу гладкие трупы гидр. Ворота с шипением раскрылись, выпуская клубы густого пара, сквозь который Дмитрий заметил вращающиеся гигантские обручи. Реактор заработал вновь.

      

      «Зачем этому человеку бунт мутантов? Зачем будоражить планету? Посланник Света? Да мы все его посланники, и каждый по-своему! Он просто обижен, а если обижен – значит, слаб, а если слаб, то я с ним справлюсь». Магот шел по узкому высокому коридору своего сурового подземного дворца. Жизнь посылала ему очередное испытание, причем именно сейчас, когда он уже собрался расслабиться. Но Магот пройдет и его - он не может проиграть. С возрастом, несмотря на свои внушительные габариты, Магот осознал, что надежнее избегать прямых столкновений и нужно наносить удары, когда их уже никто не в силах отбить. Необходим план действий, как справиться с этим обиженным нахальным выскочкой. Ну что ж. Старые способы самые верные...

      Магот распахнул алые бархатные занавески и вошел в одну из своих королевских палат. Там никого не было за исключением грациозной мутантки. Несмотря на чрезмерно длинные конечности, сложена она была весьма пропорционально, и с гордо выгнутой спиной напоминала стилизованную изящную статуэтку. Магот подошел и грубо обнял ее сзади своими мускулистыми ручищами. Девушка развернулась и медленно опустилась на колени.

      - Вита, дите мое... Ты знаешь, что делать... – прошептал Магот.. И девушка, сверкнув своими раскосыми светло-голубыми почти белыми глазами, улыбнувшись, медленно поднялась и, играя своими обнаженными бедрами, скрылась в одной из широких трещин в стене. Магот долго смотрел ей в след. Он сразу понял слабое место этого самозванца Мессии. 

     

      Нужно было подождать несколько часов, чтобы полностью зарядить термоядерные боеголовки крейсера. Нужно было прожить несколько часов душного затишья перед штормом. Голограмма замигала красным светом тревоги, боевое снаряжение полностью вышло из строя и не поддавалось кибернетической регенерации. Но Дмитрий знал, что делать. Пройдя в отсек с боеприпасами, он, дирижируя на ходу голограммами, отделил матовые короткие боеголовки от блестящих,  продолговатых, как гигантские гвозди, ракет и вручил своим апостолам, по одной на каждого.

      Горгор, Юнон, Евпатий, Корхелис, Лиран, Раничва, Саян, Янис, Орка, Ваян, Бальтэр и Айлат. Все они торжественно с замиранием сердца смотрели на эти металлические яйцеобразные зерна. Посеянные глубоко в недрах мегаполиса они взойдут огненным урожаем и принесут свою дьявольскую жатву – сотни тысяч смертей. И Мессия благословил своих посланников...

      Когда Дмитрий поднялся наверх и вышел из обломков Ксенона под открытое небо, над головой уже мерцали звезды. Он, не спеша, подошел к краю причала и посмотрел на гордо высящиеся вдалеке небоскребы Нептун-Сити. Глубоко под ними по канализационным тоннелям бесшумными тенями неслись апостолы Мессии, цепкими щупальцами ища себе опору и сжимая на груди свою тяжелую черную ношу. Был будний день и большинство горожан уже, вероятно, готовилось ко сну, даже не подозревая о существовании Дмитрия. Завтра будет все то же самое, что было вчера – работа, чтобы себя прокормить и заплатить за тесные стенки своих квартир-камер; работа, чтобы обеспечить благосостояние жирных трутней и тщеславных маток. Дмитрий поймал себя на мысли, что не испытывает к ним жалости, и это удивило его. Он помнил себя как чувствительного человека, глубоко воспринимающего все, что происходит вокруг. Но радости тоже не было, в душе было абсолютно пусто, как будто затухли последние искорки любви. Неужели Дмитрий больше не любит Ольгу? Он сам не мог в это поверить. Он знал, что Ольга наверняка живет где-то там, пробивается сквозь тяжелый асфальт и сражается за свое место под безразличным солнцем. Ведь ему все равно, что происходит под его лучами. Все равно и тем, кто под ними живет. Все равно было и Ольге. Теперь стало все равно и Дмитрию. Единственное, что его согревало в холодном космосе, была его любовь. Теперь ее нет, а без нее этот мир больше ничего не стоит.

      Огненный столб, разрывая на клочки все стоящее у него на пути, ворвался в черную безмолвную бездну неба. Огромные покрытые магмой куски асфальта свистящим метеоритным дождем обрушились обратно на землю. И вслед за ним пламя Ниагарским водопадом опустилось вниз, собираясь в круглые тучные огненные шары. Они с глухим грохотом лопались, и разносились вокруг набирающей силу взрывной волной. В космос взметнулся Раничва.

      Дмитрий же смотрел на пылающий горизонт. Рядом безмолвно стоял Самуил. Дмитрий знал, что он такого не пропустит. Сейчас Дмитрий его ненавидел. Не оборачиваясь, Дмитрий процедил сквозь зубы:

- Ну, ты горд?

- А ты?

- Почему я? Это твоих же рук дело...

- Но это же была твоя воля!

- …

- Моя? Почему ты всегда в своих ошибках и  преступлениях обвиняешь   других? Ведь именно ты управляешь их руками... их фантазией?

      Дмитрий развернулся, но Самуила нигде не было. Лишь среди черных силуэтов крушащихся небоскребов медленно расцветал  непостижимых размеров огненный тюльпан Горгора.

      Земля пылала – враг был уничтожен. Вместе с ним горела и капсула Дмитрия. Миссия выполнена, и пилот удовлетворенно откинулся назад. Штурвал больше не слушался его, а горящий бомбардировщик под острым углом стремительно приближался к освещенному морскими сражениями океану.

      Дмитрий добился, чего хотел. Теперь он знал, что вылетел из космодрома вовсе не для того, чтобы достичь пределов Солнечной Галактики, хотя он уже был так близок. Дмитрий был рожден на свет с одной единственной целью: уничтожить Нептун-Сити, а разве он смог бы этого добиться, если был бы счастлив с Ольгой. Теперь все стало на свои места. И Дмитрий понял, что должен был пройти через всю боль, все страдания, чтобы дойти до цели возложенной на него космосом. Он ничего бы этого не сделал без любви, но ничего бы не сделал и с любовью. Космос жонглировал ей, ловко управляя Дмитрием, как марионеткой, и любовь нежданно появлялась и так же резко исчезала, пробуждая в нем стремление к победе. А   Дмитрий просто жил и страдал, как миллиарды потерянных в этом огромном мегаполисе душ, которыми играет улыбающийся космос. Далекое мелькающее пламя ночного Армагеддона плясало в глубине карих зрачков Дмитрия. Все, что он хотел, это просто любить и быть любимым. Он был верен своим чувствам, и именно из-за них обрушился огненным херувимом на этот кипящий, достигший своего апогея муравейник.

      Прав он или нет, совершенно не волновало безразличный космос. Мегаполис мешал ему, может быть потому, что стал очень могущественным началом, вероломно отвергающим его принципы и бросающим ему вызов. Возможно и потому, что космос начал терять контроль над ним, а мегаполис в свою очередь пытался сам контролировать космос. Может и потому, что в этом огромном городе не осталось больше места для любви, и на ее место стал строгий холодный расчет, а ведь без любви космос становился беспомощным. Причины не имели значения: подкошенная сокрушающим ударом помпезная Вавилонская башня рухнула, погребая под собой ее же строителей.

            Дмитрий бежал вперед. Что будет дальше, он не знал, но сейчас его это не волновало. Все было просто: нужно бежать вперед к своей цели, вперед по тоннелю, где в конце вместо света простирается черная пропасть.

 

ШТУРМ

 

      Ольга посмотрела себе под ноги - пол исчезал в ползущей густой дымке. Она, как и тогда, стояла сейчас на краю огромной пропасти. Как и тогда, Ольга смотрела в лицо собственной смерти. Она, разливаясь мягкой раскаленной магмой, заполняла собой обугленные асфальтированные кварталы, накрывала огненным покрывалом испуганные потрескавшиеся здания и неслась навстречу Ольге, раскрыв свои жаркие удушающие объятия. Смерть была рядом и гипнотизировала обнаженную девушку своей всесокрушающей красотой.

      Очнувшись от неправдоподобности увиденного, Ольга отпрянула назад и   бросилась вниз по лестнице. Стены задребезжали агонизирующей дрожью, и тишину разорвал грохот обрушившихся камней. Ольга сжалась в комок и закрыла глаза. Ей казалось, что она застыла на старых подземных рельсах и сейчас ее сметет раскаленный поезд. Но дрожь прекратилась, исчезнув за горизонтом вдогонку уносящейся прочь взрывной волне. И опять воцарилась тишина. Ольга поняла, что она  была завалена в узком пространстве служебной лестничной клетки. Ей не было страшно, хотя легкие содрогались от рыданий. Ей было безумно обидно от осознания того, что все потеряно, все ее планы на будущее, все плоды ее кропотливого тяжелого труда безвозвратно исчезли под натиском огненной лавины. В один момент все было сожжено дотла. В начале Ольга тешила себя надеждой, что это ей просто снится и сейчас она проснется, и весь этот кошмар исчезнет. Но, растирая своe покрытoе слоем осыпавшейся штукатурки тело, Ольга поняла, что просыпаться так и не собирается. Бессильно всхлипывая, она поднялась и начала ощупывать стены, проклиная судьбу за то, что та никогда не считалась с ее планами и всегда все топтала, перекручивала и переделывала на свой лад. А всего лишь совсем недавно Ольге казалось, что она полностью контролировала свою жизнь и была сама кузнецом своего счастья. Все рухнуло, да еще так внезапно и нелепо.

      Жизнь жестока в своем равнодушии. Она так же, как и люди, проходят мимо и переступает через других, торопясь решить свои проблемы, выросшие колючими сорняками на почве космического безразличия. Сжимая свои колени, Ольга содрогнулась в рыданиях. Сейчас она почувствовала себя совершенно бессильной перед лицом  неотвратимого рока. Все ее попытки оседлать свою судьбу  не оправдали себя, но кто мог знать, что так произойдет, кто мог предвидеть случившееся. Ольга вспомнила, того бомжеватого чудака, который несколько месяцев назад пристал к ней на улице. Она знала, что этот сумасшедший с бешеными маслянистыми глазами каким-то образом связан с ее туманным потерянным прошлым, но тогда это Ольгу не волновало. Она жила сейчас и ей было некогда оглядываться назад. О, как она была близка, еще пару лет и все бы у нее получилось. Ольга опять всхлипнула. Почему она вспомнила этого юродивого, она так и не знала. Что-то в нем было родное близкое, но в то же время приторное и ненавистное. А как же ее муж Алик? Скорее всего, он лежит мертвый, погребенный под бетонными обломками Нептун-Сити. Но Ольга еще жила, и надо было, что-то делать. Она продолжала ощупывать потрескавшуюся стену, пока не нашла железный прямоугольник двери. Трепетно гладя крашенный металл, Ольга молилась о том, чтобы дверь оказалась незаблокированной. На удивление ручка легко поддалась, и дверные петли протяжно заскрипели.

      Перед Ольгиными глазами предстало страшное зрелище. Некогда шумный пестро украшенный зал элитного ночного клуба «Содом и Гоморра», сейчас был завален обугленными трупами. Длинноногие красавицы лежали вперемешку с тучными плешивыми посетителями и, наконец, могли себя ощутить с ними на равных. Потолок обвалился и накрыл эту бойню остроугольными обломками.   Именно сквозь него зал заполнила ненасытная клубящаяся плазма. А посредине лежал погнутый блестящий как зеркало столб, вокруг которого когда-то шумела вся жизнь ночного Нептун-Сити.

      Спотыкаясь об еще дымящиеся тела, Ольга вышла на середину зала и посмотрела наверх на мигающие звезды. Они светили как прежде. Скрыв свое обнаженное тело куском порванной материи, Ольга начала выбираться наружу навстречу черному небу.

 

      Ночь была в самом разгаре. Высокие пагоды, возвышающиеся над украшенными резными драконами черепичными крышами, были охвачены пламенем. Повстанцы ворвались в Киото и раскрасили обреченный город цветами насилия и анархии. Но Дмитрий становился все более равнодушным к происходящему, больше всего ему хотелось спать, веки сами собой закрывались под тяжестью чугунной усталости. Он знал, что плотина была прорвана, и теперь он потерял контроль над происходившим. Сердце его щемило от осознания того, где-то там вдалеке среди еще дымящегося пепелища лежит изящное тело Ольги, и от этого становилось грустно. Хотя в душу заползали холодными ужами мысли о том, что она может быть еще жива, но Дмитрий понимал, что жива она или мертва, его это уже давно не волновало, и от этого сердце заполняла вязкая черная пустота.

      Мимо проносились последние отряды вооруженных до зубов прокаженных нищих, каждый из них с диким блеском в глазах спешил поживиться разграбленным добром. Ничто не могло их уже остановить: силе человеческой жадности не могли противостоять ни обугленные крепостные стены, ни вялое сопротивление подавленной городской стражи. Киото пал. 

 

     Ольга бездумно брела среди выжженных руин, не имея ни малейшего представления о том, что ей делать дальше; казалось, что в этой части города не осталось ни одной живой души. Ноги подкашивались, и Ольгу постепенно начало шатать, как пьяную. Привыкшее к повышенным нормам радиации тело все равно не могло противостоять силе излучения расщепленных атомов. Вскоре Ольга осела на землю, прислонившись спиной к погнутому взрывной волной уличному фонарю, и бессмысленно уставилась на свои почерневшие босые ноги. 

      Из-за угла послышалось металлическое цоканье. Ольга с неимоверным усилием отползла в тень под ребристый кусок разломанной бетонной стены, и в ту же минуту освещенный пылающим вдали заревом темный силуэт всадника выехал на опустошенную улицу. Сердце у Ольги радостно застучало: она узнала двуногого полицейского робота, размеренной рысью перебирающего своими кибернетическими лапами. Теперь она спасена. Ольга захотела закричать, но вместо этого из груди у нее вырвался хриплый стон. Всадник остановился, а затем не спеша приблизился к Ольге. По мере приближения она смогла различить, что голову всадника украшали длинные болтающиеся подобно головному убору индейского вождя шевелящиеся щупальца. Страх холодными когтями впился в молящую о спасении душу. Ольга еле шевелила суставами, и лихорадочно мечущийся мозг решил за нее, что единственное спасение – это притвориться мертвой.

      Тем временем оседлавший двуногого робота мутант вплотную приблизился к распластавшейся полуобнаженной девушке. Металлические ноги медленно, но уверенно отчеканивали кибернетическую поступь по покрытому обугленными обломками асфальту. Мутант лихо соскочил вниз и внимательно посмотрел на неподающую признаков жизни Ольгу. Облизнув узкие потрескавшиеся губы длинным шершавым языком, он приблизил свое узкое лицо к телу девушки и резко втянул в черные ноздри ночной воздух разгромленного мегаполиса. И в этот момент Ольга закричала. Сколько в этом крике было отчаяния, протеста и силы! В одно мгновенье вместе с воплем она с размаха вонзила острый обломок асфальта мутанту в висок. Тот, пошатнувшись, завалился на бок, его лицо заливали черные струйки крови. С трудом встав на ноги, Ольга подняла обороненную мутантом удлиненную полицейскую дубинку и воткнула ее сверкающий молниями конец в агонизирующее тело мутанта. Окончательно убедившись, что враг мертв, Ольга подняла спасительные острый обломок и, наклонившись над трупом, начала соскабливать украшенный длинными щупальцами скальп, пока, наконец, не отделила его полностью и не водрузила этот покрытый черными подтеками адский венец себе на голову. Затем с неимоверными усилиями она взгромоздилась на полицейского робота и, раскачиваясь в седле, поскакала навстречу пылающему горизонту. Впереди предстоял длинный путь.

 

      Дмитрий безучастно брел сквозь торопящиеся в противоположную сторону ряды своей бесчисленной повстанческой армии. Куда надо идти, он теперь не знал. Миссия была выполнена и его жизнь в одно мгновенье потеряла смысл. Он просто брел вперед, вяло перебирая своими ватными ногами. Через пеструю толпу солдат прорвался запыхавшийся гонец и, упав перед Дмитрием на колени начал сбивчиво тараторить о том, что с гор спускаются две императорские дивизии тяжеловооруженной кавалерии самураев Тайра. Не пройдет и пару часов, как их плотные украшенные красно-белыми знаменами ряды ворвутся в Киото, сметая все на своем пути. Своими блестящими стальными клинками они прорвут многочисленные, но беспорядочные отряды повстанцев и восстановят контроль над крепостью. Но Дмитрий не мог понять, что говорит ему гонец. Слова превращались в иностранную абракадабру и не имели для него никакого смысла. Опустив свои уставшие глаза, Дмитрий побрел прочь, не обращая внимания на удивленные взгляды своего окружения.

 

      Остекленевшие зрачки неимоверно красивой девушки безучастно наблюдали за разбушевавшимися мутантами, в то время как один из них тащил ее за волосы к месту трапезы, где разделанные человеческие туши прожаривались на вертелах, наскоро изготовленных из тонких заточенных труб. Мимо проскакал, цокая стальными пальцами, оседланный Ольгой полицейский робот. Скрывая под окровавленными болтающимися щупальцами свою принадлежность к человеческому роду, Ольга старалась не смотреть на развернувшиеся вокруг ужасы похотливого насилия и пыталась как можно быстрее проникнуть в нижние кварталы  Нептун-Сити.

 

      А звезды все так же сверкали, не обращая ни капли внимания на людскую возню в пылающем Киото. Дмитрий смотрел на них и думал сколько же пролилось боли под этим исчезающим  в космическом прошлом сиянием. И нет конца этой веренице страданий. Почему все так? Почему каждый раз, чтобы ему чего-то достигнуть, вселенная бросает его на самое дно пропасти, где ничего нет кроме беспросветной темноты. Как Дмитрий уже устал выбираться оттуда. Как он привык уже к этому мраку, и ловил себя на мысли, что холодный лед озера Коцит и есть его дом. Но что-то каждый раз гонит его вперед навстречу манящему горизонту, где перламутровым миражом светится недосягаемое счастье. Дмитрий прекрасно знал имя своего игривого палача. Ее звали любовь. Изредка она, как таинственное Несси, показывает свою гибкую изогнутую спину и опять исчезает, растворившись в звездах. А Дмитрий каждый раз бежит за ней, за ее ускользающим, будоражащим светом и каждый раз находит себя опять на дне пропасти, лежащим в полном  одиночестве и  скрученным паутиной колючей боли. И когда она проходит, выпив до последней капли всю его наивную надежду, Дмитрий поднимается опять, опираясь на свои дрожащие суставы, и начинает карабкаться обратно к звездам, гонимый вперед в погоне за миражом любви. Как он ее сейчас ненавидел – всю эту безжалостную систему выжимания последних слез, вперемешку с потом, против которой он был совершенно бессилен. Раньше он думал, что если уничтожит все, что его окружает, то боль покинет его и любовь к нему никогда не вернется, но теперь Дмитрий понял, как он сильно ошибался. Он опять жаждал любви. Это чувство не давало ему сидеть на месте и заставляло метаться из стороны в сторону и искать, постоянно искать ее щемящий сердце свет. Совсем недавно Дмитрий думал, что все: он окончательно исчерпал себя, и в его душе осталась только бездонная пустота. А теперь он опять мечется в поисках таинственного счастья. Нет, нужно забыть, успокоиться, Дмитрий не может больше страдать и истерзанное сердце не вынесет нового шквала боли. Но как хочется любить. Хотя бы еще один раз. Самый последний. И все. Потом Дмитрий будет наслаждаться спокойствием, а сейчас еще разок, снова броситься навстречу штормовым волнам в погоне за далеким светящимся горизонтом.

 

      Вдалеке сквозь кварталы обугленных руин послышалась свистящая канонада лазерных очередей. Ольга остановила своего робота. Это могли быть только передовые отряды космического десанта военной базы Армагеддон. Сердце радостно забилось. Если она прожила до этого момента, значит не все еще потерянно.

      Размеренной кибернетической рысью Ольга поскакала дальше по пустынным выжженным улицам. Казалось, в этой части города не осталось ни одного человека. Черные окна безмолвно смотрели своими пустыми глазницами, оскалившись острыми осколками выбитых стекол. Позади пылал ядерной анархией даунтаун. Еще пару блоков и Ольга наконец доберется до своей квартиры. А вот и ее дом, там даже горит свет, там она сможет обрести покой, хоть на несколько минут. Может Алик тоже выжил и ждет ее, и они снова будут вместе. Ольга спрыгнула с застывшего робота и побежала вверх по лестнице. Входная дверь оказалась открытой, Ольга ворвалась в свою квартиру и, запыхавшись, остановилась. Там царил дикий беспорядок, как будто смерч прошелся, разрушил и разбросал все, что стояло у него на пути. Ольга, удивленно оглядываясь, сделала несколько шагов в сторону и со скрипом открыла дверь в свою комнату:

      - Алик, ты здесь? – но вместо ответа она увидела затаившегося мутанта, сжимающего в длинной руке грузный черный пистолет. Заметив Ольгу, он опустил оружие и облизнулся. Девушка в ужасе попятилась назад и почувствовала, как уперлась своей спиной в чье-то тело, и по ее бедрам поползли влажные белые щупальца.

 

      Дмитрий не спеша брел мимо бегущих навстречу повстанцев. Ему хотелось сейчас быть одному, чтобы сесть и залиться горькими слезами. Со скоростью бушующей снежной лавины все в его жизни теряло смысл, и сейчас хотелось обратно в детство, когда можно просто поплакать, растерев дворовую пыль вместе со свежими слезами по щекам, просто обо всем забыть и побежать играться дальше.  Вокруг тлели непотушенные костры и наскоро сколоченные шалаши его свирепствующего войска. Но война Дмитрия сейчас меньше всего беспокоила. Он чувствовал, что потерял что-то дорогое ему, и что он уже не получит назад никогда. Самуил обманул его, обвел вокруг пальца и просто использовал его в своих целях. И теперь Дмитрий за все ответственный, но почему-то он совершенно не раскаивался в содеянном, и даже поймал себя на мысли, что если он смог бы вернуться обратно в прошлое, то точно так же, напрягшись каждым мускулом, открыл бы эти исцарапанные невидимыми когтями ворота и точно так же выпустил орды протестующих, обиженных демонов. Ведь вся эта империя невидимой боли - одна большая ошибка. А что теперь? Теперь он будет нести неподъемную ношу, душ миллионов умерщвленных с его помощью людей. Они смотрели на него своими сверкающими глазами из самых темных углов и смеялись над его слезами. Как же щекочут душу полярной вьюгой эти полупрозрачные карлики и их ночные улыбки.

      Дмитрий сполз на колени и закрыл лицо руками. Земля пылала – враг был уничтожен. Его полет был закончен, и Дмитрий просто ждал, когда Самуил заберет его к себе туда, где дикий холод сменяется только ядерным пламенем. Он готов был страдать, раствориться в замке из пронзающей боли, лишь бы этот мир стал лучше, и когда его страдания достигнут своего пика, Дмитрий наконец закончит свою спираль и вернется к началу начал. Он чувствовал, что теперь он уже близко. Ведь это был его протест, тот самый, когда он не мог больше терпеть удушающий порядок, навязанный ему бескомпромиссной судьбой. Тот самый протест, когда душа рвется в бой с воплем «Хватит!». Тот самый протест, что повел за собой войско ангелов в своем первом восстании против бытия. Они знали, что небо сменят на пламя, они знали, что будут низвергнуты, но, тем не менее, бросились вперед навстречу бесконечным шеренгам сияющих перламутровых щитов.

      И тогда Дмитрий заметил ее, высокую неимоверно грациозную стройную девушку. Казавшиеся белыми кудри были собраны в крупные пряди и закрывали ее гордые обнаженные плечи. Она стояла и смотрела завораживающими узкими раскосыми глазами на рыдающего Дмитрия.

      «Последний раз», - прошептал про себя Дмитрий и тяжело поднялся с холодной земли. За ним начал подыматься медный диск восстающего солнца. Неужели эта бесконечная ночь закончена, неужели наступит следующий день. Вот он стоит и смотрит на него своими гипнотизирующим зрачком. День пришел к нему. Дмитрий встал и подошел вплотную к девушке.

      - Как звать тебя? – тихо спросил он.

      - Вита, - тихо ответила она.

      Дмитрий взял ее за локоть и развернул к себе. Наклонившись, он поцеловал ее сомкнутые сухие губы. Вита стояла без движения, и Дмитрий отстранился:

      - Извини…

      Вита же, обняв Диму  руками, слилась с ним в долгом жарком поцелуе. Они не могли оторваться друг от друга. Дима чувствовал одурманивающий вкус ее пряных губ: вкус летней ночи в заброшенном винограднике. Вся его прошлая жизнь – полет, крушение, работа, миссия – сжалась в одну точку, в эту самую секунду.

      И  боль пронзила его, предательски впившись в спину  смертельным укусом затаившейся кобры. Дмитрий почувствовал, как острое тонкое лезвие вышло из его влажного от разливающейся крови тела. Он разомкнул свои губы. Жизнь поймала его в свою паутину, в очередной раз приманив своей неземной красотой.

      Вита освободилась от Диминых объятий и пошла вдоль уходящего в глубину темного коридора. На ходу она скинула плащ и осталась совершенно голой в одних лишь высоких зашнурованных кожаных сапогах. Обернувшись, Вита сверкнула глазами и удалилась,  так ничего и не сказав.

      А терявший силы Дмитрий полз за ней по коридору, уходящему к подножью ощетинившегося строительными башнями Ксенона. Солдаты называли его просто Путь. По обе стороны бетонной дороги возвышались красные знамена с эмблемой Северного Альянса – шестеренки, окруженной золотыми колосьями. И Дмитрий полз. Что будет дальше, он не знал, но сейчас его это не волновало. Все было кончено: и теперь нужно лишь ползти вперед к своей цели, вперед по тоннелю, где в конце вместо света простирается черная пропасть.

 

      Очень хотелось пить. Ольга открыла рот, сделала жадный глоток воздуха, и сразу по телу пробежали болевые судороги. Жизнь затянула  на ее горле тугой аркан и украсила тело грязными побоями. Именно так застало Ольгу утреннее солнце, осветив своими провозглашающими новый день лучами дымящиеся руины Нептун-Сити. Вывихнутые предплечья давали о себе знать приливами острой боли, но Ольга уже не обращала на это внимание. Боль переходила в далекий монотонный усыпляющий гул и Ольге казалось, что на ее грудь поставили огромную чугунную наковальню и били по ней сверху громоздким стальным молотом, с каждым ударом которого замученная девушка погружалась в тяжелый предсмертный сон. Ей снилось, что стало нестерпимо светло. Ольга попробовала открыть веки, но сил на это у нее так и не было. Да и зачем? Чтобы обратно вернуться в эту жизнь, где ничего нет кроме поджидающей в засаде всепоглощающей боли, конец которой настанет только тогда, когда Ольгины веки тяжело закроются в последний раз. Нет, с нее хватит... она очень устала, а там так светло, там так тихо. Ржавые двери лифта со скрипом соединились вместе, в животе защекотало и Ольга понеслась ввысь.

      - Ольга Кронина!

      Ольга открыла глаза. Белые покрытые паутиной трещин стены окружали ее со всех сторон. Она неуверенно приподнялась на локтях, затекшие суставы отказывались повиноваться. Ольга с трудом повернула голову и увидела размытые очертания бесконечных рядов больничных коек. На каждой из них лежало ее собственное измученное покрытое окровавленными бинтами тело.

      - Тише! Тише! Вам еще рано вставать, - Ольга оглянулась. Рядом сверкая красным крестом на белоснежном чепчике, стояла улыбающаяся медсестра.

      - Где я? – прошептала Ольга. Медсестра что-то отвечала, но Ольга не могла разобрать слов. Они переплетались вместе и превращались в текущий монотонный гул. Ольга неуверенно поднялась на еле дрожащих затекших ногах и сразу завалилась на колени. Медсестра заботливо помогла ей встать, и Ольга, неуверенно шатаясь, приблизилась к окну. Слепил день, освещая своими ровными лучами простирающиеся до горизонта почерневшие обрубки небоскребов.

      Сквозь смутное отражение в стекле она заметила приблизившуюся сзади мужскую фигуру. Сердце бешено забилось.

      - Оленька...

      Ольга обернулась, перед ней в наброшенном на плечи белом халате стоял Алик. Она  резко бросилась вперед и прижалась к его груди, чувствуя, как по щекам катятся обжигающие слезы. Неужели это он? Неужели все позади?

      - Алик... Алик... я ....

      - Тебе нельзя сейчас много говорить. Все кончено. Мутанты разбиты и город опять под земным контролем. Все позади... все будет хорошо, - Алик бережно гладил ее по спине, стараясь не прикасаться к ее голове. Ольга провела рукой по темени, и в ее ладони оказался клок скомканных поседевших волос. Освободившись от родных объятий, она, провожаемая стеклянными  взглядами пациентов, прошла в санузел, где в потрескавшемся покрытом ржавчиной зеркале увидела свое  отражение. Жидкие клочки волос покрывали ее почти полностью полысевший череп. Ольга провела по нему ладонью и ее последние локоны с легкостью отделились от ее бледной кожи. Вдруг она нащупала на затылке небольшую странную шишку. Откуда она? Такая мягкая и странная и в тоже время неземная и отвратительная – одним словом чужая. Ольга не унималась, разглядывая свой лысый череп. Может это и есть ее подарок судьбы. Ведь сейчас у нее ничего не было кроме грубой хлопковой робы и этого мягкого нароста. Ольга почувствовала, себя совершенно беспомощной, как будто только, что родилась в этот огромный новый непонятный мир, где ничего не было ее. Жители, появившееся на свет ранее, все уже давно разобрали в свою собственность, и заново родившейся Ольге ничего не оставили -  у нее забрали звезды, солнце, космос, и сейчас Ольге предстояло отвоевать все себе назад, и тем самым забрать все себе у тех, кто еще не родился. Опять эта бесконечная битва с безмолвными жителями пустоты - Холодом и Голодом. Безумные демоны, они ждут ее за пределами ее стальной капсулы, чтобы раздавить в своих беспощадных объятиях.

      Ольга лежала на влажном кафеле. Издали послышались шаги, но ей было все равно. Она лежала и чувствовала, как ее чужеродная шишка быстро росла превращаясь в длинный извивающийся щупалец.

      Дверь заскрипела.

      - Ольга! – Алик зашел во внутрь огромной ванной комнаты со множеством ржавых душевых. Его голос пронесся эхом по оббитым пожелтевшим кафелем стенам, а в ответ лишь множество капель, отделяясь от извилистых труб, разбивались об гладкую поверхность влажного пола. – Ольга?

 

ДРУЗЬЯ

 

      Израненным утомленным зверем разбитые войска мутантов стекались к портовой площади, таща за собой множество раненных. Батареи звездного десанта оказалась сильнее чем разрозненные хаотические отряды могли выдержать. Теперь мутанты собирались обратно к подножию окруженного лесами корпуса крейсера Ксенон-3000. Они были в полном неведении, что делать дальше и горький вкус поражения искажал их лица кислыми гримасами. Сейчас, прислушиваясь к стону свои изувеченных собратьев, мутанты все видели совсем не так, как они представляли, многие из них надеялись на повторный штурм, уповая на новые выплески ночных грабежей, которые так грели их суровые привыкшие к насилию сердца. Но стоящий на нагроможденной груде грузовых контейнеров Магот думал совсем иначе.

      Меньше всего он собирался жертвовать остатками своего войска во имя реванша – призрачным миражом сверкающего в глазах тех, кому удалось вернуться живым. Самому себе на удивление он был доволен происходящим. За одну ночь Нептун-Сити не будет под его контролем, и Магот прекрасно понимал, что жизнь не настолько проста, хотя на какое-то время ему показалось, что он полностью завладел городом.  Контратака десанта его тоже не удивила, он даже ожидал, что маневренные хромированные анти-гравитационные корветы- перехватчики сосредоточат свой решительный удар на его портовой штаб-квартире, тем самым окончательно разбив ослабленные силы мутантов, но этого не произошло. И Магот знал почему. Они боятся. И этот страх и был его победой.

      Трусящиеся от истерики краснолицые офицеры орали на своих подопечных, пытаясь восстановить порядок в городе, подозревая в каждом встречном шпиона повстанческой армии. Они даже не думали преследовать своего неприятеля, полагая, что он не осмелится больше поднять голову после такого сокрушительного поражения. Но зверь был изранен, но не убит. Магот знал, что он вернется, но не сейчас. Теперь он будет ждать. Ждать, пока покрытые ядерным пеплом кварталы мегаполиса, не откроют тем самым офицерам глаза на то, что они отвоевали лишь выжженные радиоактивные руины уже мертвого города. И тогда им не останется ничего больше, как убраться восвояси. А сейчас Маготу надо просто терпеливо ждать того момента, когда он сможет вернуться в свои новые владения навсегда.

      Мессия был единственным, кто беспокоил Магота. В отличии от жизни он был чем-то потусторонним и непонятным всемогущему тирану. Но и с ним он справится, как и с этим, казалось, несокрушимым мегаполисом. Ведь главное постоянно атаковать. Первые удары разобьются, как волны об гордые непоколебимые скалы, но повторяясь снова и снова они наконец подточат гранитные плиты, и те рухнут навстречу тем, кого раньше лишь с ухмылкой презирали. Проигравшие всегда недооценивают своего противника, и это основная причина их поражения.  А Магот знал, что первая атака это уже полпобеды. Вот если бы не Мессия, то он был бы полностью спокоен.

      Вита стояла к нему спиной, выставив напоказ свои упругие покатые бедра. Иногда Маготу казалось, что он влюблен в эту предательски красивую хищницу, его секретное оружие убийства, но гнал от себя эти мысли, ибо, как только они полностью заполнят его сердце, Магот окажется во власти этой высокой и гибкой амазонки-мутантки. А ведь он прекрасно знал, что за ее совершенным лицом скрыт коварный жаждущий власти пытливый ум, и как это не печально, но придет время и Магот разделается с ней, но в этом случае он сделает это лично, свернув ее тонкую шею своими жадными пальцами.

      - Ты уже здесь, дитя мое? Рад тебя видеть. -  Магот подошел вплотную и обнял ее сзади за талию. Вита, слегка улыбнувшись, смотрела вперед на дымящийся горизонт, распростершийся над потоками отступающей армии мутантов. Магот наклонился  и прошептал, слегка касаясь своими губами ее маленького уха: -  Есть для меня хорошие новости? Как там поживает наш пророк-любовник?

      Вита продолжала смотреть вперед, удовлетворенно улыбаясь:

      - Мы остались друзьями...

 

ГОХНУТ

 

      Гохнут появился в этой жизни сиротой и, будучи с рождения на казенном обеспечении, при первой возможности поступил младшим кадетом в пограничный флот, чтобы как можно быстрее оставить серую и суровую планету Земля позади пылающей магмы, вырывающейся из сопел его транспортного ракетоносителя. Забравшись на задворки галактики, Гохнут использовал всевозможные средства для наибыстрейшего продвижения по карьерной лестнице. Он подставлял, переступал, закладывал, бросал и забывал своих сослуживцев, предварительно втеревшись к ним в доверие. И поступал он так по одной простой всеобъясняющей причине –  страхa перед бесконечным космосом. Гохнут прекрасно осознавал, что за обшивкой его сторожевого эсминца, ничего нет кроме необъятной смерти, разрывающей голые людские тела своими дьявольскими законами невесомости. Поэтому всю жизнь боровшийся за кусок хлеба Гохнут все время подсознательно старался держаться подальше от космоса и поближе к центру эсминца, где и было сосредоточено  мобильное командование десантных войск Армагеддон. Карьера же давалась Гохнуту легко. Понятия чести и справедливости давно перестали существовать в его сознании, и гонимый культивируемой с детства паранойей остаться брошенным жизнью за борт Гохнут использовал каждую малейшую зацепку для того, чтобы поглубже укрепиться в командовании флота.

      Прошло много лет и теперь Гохнут был пожилым человеком, и не мог самостоятельно передвигаться без шестиколесного электрического инвалидного кресла. За все это время, несмотря на свою одержимость, Гохнут не стал большим начальником, управляющем мощными нейтронными батареями, а занял пост всего лишь старшего советника при гражданском коменданте Кич. Комендант же был наглым, самоуверенным, но недалеким выскочкой, занимающим этот столь невостребованный в космосе пост благодаря своей влиятельной родне. Теперь вся власть в отхваченном у мутантов разоренном обугленном Нептун-Сити принадлежала именно ему – Коменданту Кич, и Гохнут понял, что это и есть его тот самый шанс, добиться всего того, чего он так жаждал. Меньше всего ему хотелось возвращаться обратно на курсирующие пограничные эсминцы. Теперь Нептун-Сити - это его земля, его город, его владения. Комендант ценил Гохнута, хотя лично недолюбливал его, считая гадким неприятным стареющим типом, но кто, как не он, знал все тонкости империалистической корпоративной  бюрократии и кто, как не он, поможет ему удержаться на столь шаткой должности. Гохнут в свою очередь тоже презирал Кича за его природное слабоумие, но тем не менее осознавал, что с поддержкой Коменданта он, как за каменной стеной.

      Чтобы остаться в управлении мегаполиса в соответствии с земными законами нужно было восстановить порядок и демократию и путем всеобщего голосования назначить следующего мэра в городе. Эти устаревшие давно вышедшие за пределы здравого смысла нормы безумно раздражали Гохнута, но никто и не думал их менять, особенно здесь в одной из самых отдаленных колоний Солнечной Системы. Ну что ж пусть будут выборы! Гохнут быстро подготовил кабинки для голосования, куда под пристальным надзором черных дул десантных подразделений загнали остатки запуганного, непонимающего что происходит населения. Кандидатов было много, но это не смущало Гохнута, ведь система подсчета голосов была разработана именно им, и смысл его заключался в том, что никакой системы в принципе и не было. Люди просто внимательно нажимали на кнопки старых компьютеров, отдавая свой голос за того или иного кандидата, но эта информация нигде не регистрировалась и просто исчезала в пустых, мертвых, никуда не подсоединенных проводах. А когда пришло время объявить результаты голосования, Гохнут предоставил свои распечатки, в соответствии с которыми, с  перевесом всего в один голос победил Комендант Кич. Закон есть закон, и измученным горожанам ничего не оставалось, как признать результаты выборов и смириться с новым правлением. По большому счету им было все равно, ведь насущные проблемы, связанные с нехваткой продуктов и экономическим кризисом, были гораздо актуальнее.

      Сразу после победы на выборах Гохнут посоветовал Кичу отправить большую часть своих войск для вторжения в богатые, но слабо защищенные сахарные колонии Урана, некогда принадлежащие империи Цзы. Сделать это было не просто, но в данной ситуации необходимо. Правлению Гохнута необходимы свободные финансы и эта была прекрасная возможность обогатиться и взвинтить цены на сахар, заявив, что именно урановые деятели хитро спланировали ядерные взрывы Нептун-Сити, якобы для того чтобы увеличить собственные сферы влияния. В общих словах Гохнут никогда не был так занят, как сейчас, но в тоже время он никогда не чувствовал себя так близко к тому, о чем мечтал всю жизнь – к безграничной власти. Сейчас у него было несколько свободных минут, и Гохнут должен был закончить текст обращения коменданта к горожанам.

      «Уважаемые горожане!

      В этот столь смутный для нашего города час, нам как никогда нужно ваше понимание и сотрудничество. Еще не  осел пепел после предательского нападения тех, кто не согласен с нашими основами свободы и демократии. Еще видны слезы на щеках матерей, навсегда потерявших своих детей...

      ... Эта коварная, ни чем не спровоцированная  атака была не просто преступлением против Нептун-Сити, а надругательством над самой вселенной и над всеми нашими святынями. Но им не удалось сделать главного, они не смогли сломить наш дух и поколебать нашу волю...

      ... Теперь мы нанесем ответный удар по этим - ни кем иным, как просто жалким террористам, на их же собственной земле - на сахарных плантациях Цзы. Ведь, кто знает, что они приготовят нам на следующий день и какoе еще оружиe массового поражения они сейчас разрабатывают...»

      Комендант Кич был доволен собой. Пригладив свои ухоженные слегка покрытые сединой волосы, он откашлялся и взглянул вниз на толпу насильно согнанных на демонстрацию горожан. Они смотрели на него с тревогой и сомнением, плотно собравшись на небольшой площади, окруженной  обугленными руинами, но Кич воспринимал их взгляды, как признак подобострастия и приветливо улыбался в ответ. Серое небо разрезали грохочущие своими многочисленными пропеллерами патрулирующие антигравы, грозя изрешетить многоствольными пулеметами всех, кто в свете их мощных прожекторов покажется подозрительным. Комендант продолжил:

      - Мы победим врага на его территории и навсегда искореним террористического спрута из нашей Солнечной Системы. Не пройдет и года, как на сахарных плантациях Цзы возникнет новая свободная демократическая республика...

      Ольгу опять начало тошнить: ноги подкашивались, хотелось сесть, но сделать это было невозможно, и приходилось стоять вместе с остальными измученными горожанами. Алик заметил, что на висках у Ольки проступили острые капельки пота, он понимающе кивнул, и вместе они, не спеша, стараясь не привлекать внимание,  начали продвигаться к краю площади.  На удивление Ольга и Алик беспрепятственно выбрались из толпы и нырнули в тень одного из кварталов разгромленного мегаполиса.

      Резкие порывы ветра врывались в пыльные улицы, не давая блеклому мусору найти спокойствие среди нескончаемых руин Нептун-Сити, жители которого довольно-таки быстро привыкли к новому ходу дел и обживали опустошенные недавними огненными лавинами дома, окутывая их паутиной бельевых веревок. Крикливый голос коменданта Кич постепенно затихал вдали.

      Ольга застыла перед плакатом с изображением тычущего в нее пальцем участкового районного антитеррористического подразделения, на котором подавляющим шрифтом было написано «ВИДИШЬ ЧТО-ТО, СКАЖИ ЧТО-ТО».

      - Алик... Алик...

      - Что, Котя?

      - Нам нужно бежать отсюда...

      - Куда бежать?

      - Далеко... далеко, где никого нет... только ты, небо и солнце!

     - Оленька, все образумится! Вот увидишь, это все временно. Скоро все будет хорошо и все эти ужасы останутся в нашем прошлом...

      Ольга не могла спорить, она безумно устала. Да и эта резкая головная боль набегала, как внезапный проливной дождь. А тем временем в Киото наступила снова ночь и темные усыпляющие закоулки наполнились скалящимися карликами.

      - Что у нас сегодня в сумке?- из ниоткуда прозвучал чей-то картавый голос. Ольга и Алик оглянулись. Перед ними стоял, сжав за спиной руки, офицер антитеррористической службы коменданта Кич, а за ним, мигая фиолетовым прожектором, висел в воздухе черно-белый патрульный антиграв.

      Алик крепко сжал Ольгину ладонь:

      - Смотрите, пожалуйста! – с этими словами он протянул свой небольшой рюкзак офицеру. Тот в ответ небрежно отбросил его в сторону и подошел вплотную к Ольге.

      - А кем у нас будет эта красавица? – облизнув губы, прошипел офицер. Ольга застыла в оцепенении. Постепенно их окружили другие служители порядка, злорадно сверкая своими надменными ухмылками.

      - Вы не имеете права!  - прокричал было Алик, но тут же был отброшен в сторону, подняв облака пыли.

      - Не тебе говорить мне о моих правах! Я здесь закон! Йаааааа!!! – разгорячившейся офицер сорвал при этом длинную косынку, скрывавшую еще слаборазвитые щупальца на облысевшем темени Ольги, и тут же застыл. Слова застряли в горле и пальцы задрожали. Город погружался в темноту.

      Ольга медленно закрыла глаза. «Раз!» Прогремел выстрел. «Раз! Два! Три!». Воздух наполнился запахом серы. «Раз! Два!» Разлилась оглушающая тишина.

      Алик приподнялся на локтях и ошарашено посмотрел по сторонам. На асфальте рядом с ним лежали окровавленные трупы, а над ними застыла Ольга, на подобии креста расставив руки в стороны и сжимая дымящиеся пистолеты. Алик поднялся и обнял ее. Ольга открыла глаза. Перед ней была темнота, черная и бездонная пропасть сквозь, которую проступали лишь мерцающие звезды. Космос опять пришел за ней.

      - Пошли быстрее, а то будет поздно!

      - Все кончено …

      - Да… да… ну пошли же!

      Вместе, взявшись за руки, Алик и Ольга побежали вдоль обугленных кварталов разоренного мегаполиса. Впереди виднелся просвет, там их должен ждать заветный транспортный корабль, куда они стремились тайком проникнуть. Почти у самой цели Алик резко остановился и схватил Ольгу за руку. Она удивленно взглянула в его карие печальные глаза и замерла. Из тишины раздавались приближающиеся шаги.

      - Держи крепко и беги к котловану!- Алик вручил Ольге поржавевший трос. Она смотрела на него расширенными от ужаса глазами…., - Беги!

      И Ольга побежала вперед, до крови вцепившись в стальные волокна. Достигнув края, она бросилась прямо в бездну. За ней прыгнул и Алик, обняв Ольгу сзади. Стальной саранчой затрещали пулеметы. Ольга летела на дно, крепко схватившись за трос. Слезы текли по висках от рассекаемого на огромной скорости воздуха, сзади обнимал, безжизненно повисший на ней Алик. Ольга знала, что это их последний полет вместе.

      Вместе с ним она грузно упала на твердое днище котлована, почувствовав, как влажное от крови тело придавило ее сверху. По краям бетонной воронки стояли солдаты, пытаясь рассмотреть что-нибудь в клубах серой пыли. А Ольга смотрела снизу на них и на звезды, мерцающие сквозь дождь стальных пуль. Они как капли падали вокруг Ольги, с громким звоном отскакивая от бетона.

      Прошел час, затем другой, а Ольга продолжала лежать без движения, смотря широко раскрытыми глазами в бессердечное небо. Сколько она может еще так выдержать, может все это сон, просто один непрекращающийся ночной кошмар – гимн черного одиночества, которое преследует ее всю жизнь, стуча своими копытами по ее растерзанному подсознанию.

      Ольга медленно поднялась с земли и посмотрела вокруг. Мир оставался прежним, трещащие зашкаливающие счетчики измерения радиации, черные потрескавшиеся руины, покрытое свежей кровью тело ее любимого и бесконечные звезды. Они и есть безмолвные свидетели всего этого хаоса, они и есть ее враги. Вокруг разлилась тишина, лишь разросшиеся Ольгины щупальца шелестели в ночном свете.   

 

ВИХРЬ

 

      Магот смотрел на проходящих мимо рослых повстанцев, каждому из них вручалась винтовка – мутанты готовились к новому штурму. Эскадрилья «Армагеддон» давно уже покинула атмосферу Нептуна, провозгласив тем самым новый крестовый поход за восстановление демократии. А сам город был заполнен лишь уставшими, запуганными горожанами и бесчинствующими отрядами антитеррористического надзора. Мутанты были готовы к полной и безоговорочной победе, осталось лишь только собрать свои силы и нанести новый удар и тогда вся планета будет принадлежать Маготу. Теперь его уже ничего не остановит. Он ведь знал лучше чем любой другой, что Земная Империя переживает свой закат и, опьяненная  своей самозабвенной уверенностью, вскоре рухнет под натиском нового поколения повстанцев. Ведь так было всегда и сейчас пришло время завершить этот цикл.

      Причмокнув губами, Магот уже представлял с чего он начнет свое правление в Нептун Сити: первым делом он расстреляет всех, кто имел какое-то отношение к старому режиму, массовые репрессии, но и это еще не все. Потом придется взяться за своих, за тех кто ближе всего к нему сейчас, ведь вместе с ним их сила растет, ведь именно их сейчас слушаются солдаты, а Магот не настолько прост, чтобы дать этим завистливых скотам вонзить ему клинок в спину. Он их всех расстреляет, вздернет на фонарях, чтобы все видели, что теперь мир принадлежит Маготу. Вихрь вселенной заходил на новый оборот, каждый раз увеличивая круг, где каждый раз все повторяется и в тоже время все происходит по-разному, и в этом есть неуязвимость в своей двойственности. В этом и есть тот самый почерк – осторожное, плавное изменение своего же сценария, захватывающее при этом все большее количество душ. А Магот? А что Магот? Магот ведь знает, кто он – как и все, он лишь марионетка в пальцах космоса, песчинка в бесконечном вихре его трансформаций.

      Магот смотрел на повстанцев, каждого из них он ненавидел, ибо знал, что все они мечтают быть на его месте и не моргнут глазом, занося стилет над его затылком. Они все предатели, даже те, кто кажутся самыми преданными. Затравленные страхом, жаждой и похотью все они поступят одинаково в соответствии со своим зашитым в хромосомы инстинктивным кодом поведения - именно он обеспечивает цикличность вихря вселенной. О да, каждый из этих рослых повстанцев будет отрицать свое рабское положение и предопределенность своих действий под холодным строгим взглядом звезд. Каждый из них думает, что он свободный и независимый, что жизнь с ним несправедливо обошлась, обделив его своими благами, каждый из них будет постоянно стремиться достичь большего, чем есть сейчас, тем самым каждый раз приводя волю Света в неизбежное исполнение.

      Мессия же оставался Маготу непонятным. Но и с ним он справился, хотя еще не до конца. Магот взглянул на покрытый строительными лесами Ксенон. Вызвав большое недовольство в массах, он приказал остановить работы по его восстановлению. Ксенон, нашептанное Самуилом чудо  человеческой мысли, был в его планах, как заноза. Магот знал, что те, кто перелетает от планеты к планете и есть  те самые неподвластные вселенскому вихрю души, разрывающие свой предначертанный цикл. Что, только вырвавшись наружу в объятия космоса, можно оглянуться назад и увидеть этот круговорот рождения и смерти и понять, что это всего лишь ураган, вспыхнувший на чреве вселенной, и что единственный способ его для себя остановить – это оставить его позади, устремившись вперед навстречу звездам. Нет, Магот не может этого допустить, никто не избежит его гранитной сковывающей власти. Они все будут принадлежать ему – Маготу, избранному судьбой стержню мироздания. Вскоре он прикажет уничтожить Ксенон, взорвать и разнести его в щепки.

      - О, великий Магот!

      Владыка мутантов резко обернулся, он не мог терпеть, когда прерывают ход его мыслей. Перед ним стоял, опустив глаза в пол, один из его персональных гонцов.

      - О, великий Магот! Подразделения «Мамай» и «Батый» подготовлены к штурму города.

      - Да, да… ступай, передай им пусть будут на чеку...

      - О, великий Магот!..

     Магот сверкнул глазами, его терпение не бесконечно.

      - Что, мой верный?

      - Наш периферийный отряд скаутов полностью уничтожен.

      - Неужели Гохнут начал наступление?

      - О нет, великий Магот! Это Ведьма... нашли жертвы уже в пределах нашего портового округа.

      - Ах да! Ведьма... эта ошалевшая дрянь. Кто-нибудь знает кто же она?

      - Говорят, она из наших. Мутантка...

      Магот нахмурился:

      - Да! Я слышал...Неужели она смогла пробраться сквозь Ворота в Трубы? Как же наш сторожевой гарнизон?

      - О, великий Магот… они все мертвы...

      Во влажном ночном воздухе разлилась удушающая тишина. С силой разжав губы, Магот сквозь процедил:

      - Бросить все силы, оцепить каждый выход, каждую дырку.

      Гонец глубоко поклонился и смиренно удалился прочь. Эта Ведьма определенно задержит штурм, а Магот не мог себе такого позволить. Неспеша, он потянулся к лежащей рядом винтовке и прицелился. Выстрел достиг гонца, когда он уже почти исчез из виду, и вонзившаяся в затылок пуля закрепила стальным гвоздем выражение удивления на лице ничего не подозревающего мутанта. Магот передумал, он справится с Ведьмой другим способом.

 

     Ольга бежала вперед, молниеносно перепрыгивая через обломки обрушившегося свода подземного города. Она знала, что ее мощь в скорости, останавливаться было нельзя, иначе звезды заметят ее, догонят и пронзят насквозь своими тонкими безразличными лучами. И Ольга неслась  наперегонки с острыми пулями. Они настигали мелькающие тени и сеяли ростки смерти в каменное чрево, покрывая дрожащие тела алыми лилиями. Тоннель был уже близко; перед ее глазами постепенно разрасталась черная бездонная пропасть. Вскоре Ольга достигнет Ксенона и тогда она уже никогда не развернет его обратно к людям, а полетит прочь навстречу к будущему, навстречу к таинственной бездне космоса.

      Наконец Ольга достигла этой бетонной дороги, по обе стороны которой возвышались красные знамена с эмблемой Нового Альянса Мутантов – шестеренки в ореоле золотых колосьев. Подземный зал оглушал своим безмолвием. Вокруг никого не было, лишь чья-то тонкая фигура одиноким монументом отделяла Ольгу от разливающейся пульсирующей бездны.

      - Здравствуй, Оля. Помнишь меня? Это я, Жизнь...

      - Здравствуй, Жизнь.

- Оля, этот мир таков, какой он есть. Ты уже ничего не сможешь поменять.

- Но вместе мы можем! Я и ты! Я и Жизнь!

- Менять? Нет, здесь все так, как и должно быть...

- А как же... как же любовь... В этом мире нет места для

любви... Жизнь забыла про нее...

- Любовь... Любовь - это боль!

      - Любовь - это и есть моя жизнь! - тихо сказала Оля

       Как только обрывки слов эхом пронеслись по темным коридорам, Ольга вскинула пистолет и выстрелила в обтянутое черной облегающей формой гибкое тело. Но пули пронзили пустоту, врезавшись лишь в столетние камни. Что-то обожгло Ольге грудь. Она посмотрела вниз и поняла, что не может стоять. Медленно спустившись на колени, она почувствовала, как холодный вихрь вырывается из ее обжигающей раны, устремляясь к звездам.

     

      И Ольга побежала вперед по тоннелю, где в конце вместо света простирается черная пропасть. Солдаты называли его просто Путь.

 

СНОВА ВСТРЕЧА.

 

      Сердце Дмитрия бешено заколотилось. Сделав глубокий вдох, он попытался успокоить себя. Но Ольги нигде не было. Дмитрий медленно разочаровано подплыл к передатчику. Может стоит позвать ее? Хотя нет, он ведь был счастлив один. А сейчас волнения терзают его душу. Нужно беречь свой покой, свою гармонию. А как было бы все-таки хорошо, если бы Ольга пришла. Может она лишь порождение его воспаленного сознания и ни что иное, как его второе я. Сколько лет он уже в полете? Восемь? Уже даже сразу не подсчитаешь. Ладно, полет продолжается.

      С этими мыслями Дмитрий развернулся и поплыл назад, наслаждаясь невесомостью. Не успев сделать несколько движений, космонавт услышал, как сзади тихо зашипела открываемая дверь. Дмитрий замер, а потом резко нырнул в сторону, прижавшись спиной к холодной стене. К нему неуверенно приближался еле различимый в тусклом неоновом свете силуэт высокой стройной девушки. Дмитрий затаил дыхание. Вскоре он мог уже полностью разглядеть ее. Неужели это и есть Ольга: грациозная, как пантера, с мягкими уверенными движениями, с небольшим шлейфом развевающихся пшеничных волос, с прекрасными голубыми влажными глазами. Что-то грубое было в ее лице. И вовсе она не такая и красавица. Дмитрий вздохнул, отгоняя от себя эти странные приползшие холодными ужами мысли. Казалось, они нашептывались ему голосом Самуила. Нет, Ольга несомненна была хороша собой, да  разве это важно. Да важно, еще как важно.

      Дмитрий не мог оторвать от нее взгляд. Ольга заметила его, застывшего вдали, но не подала виду, что знает о его присутствии. Демонстративно покрутив головой по сторонам, она, не спеша, развернулась и поплыла обратно. Дмитрий вынырнул из тени:

      - Ольга!

      Девушка развернулась и, на секунду встретившись с ним взглядом, смущенно посмотрела себе под ноги.

      - Ольга, здравствуй!